– Готовлюсь к исполнению…
К чему готовится обезумевшая ведьма, Алла так и не узнала. Как кролик перед призраком кастрюльки с рагу, рванула она прочь, петляя по дороге, и вслед ей летел хриплый злобный хохот старой карги.
При таком отношении к животным и людям неудивительно, что большинство тварей божьих, кроме клопов, обходили дом Елизаветы стороной.
Откуда взялся пудель, никто так и не узнал. Был он стар, болен, труслив и измучен скитаниями. В грязно-ржавых колтунах с трудом угадывался первоначальный черный цвет шерсти.
Глаза слезились. Пудель жался к заборам и шарахался, когда на него гавкали дворовые собаки.
В конце концов он прибился к магазинчику на краю города. Сердобольные продавщицы выносили ему еду, однако даже за корм пудель отказывался подходить: нервно хватал беззубой пастью содержимое миски и отбегал в сторону. Он боялся всех: людей, кошек, воробьев, машин, боялся велосипедов и пакетов, стариковских клюк и детских вертушек, и было непонятно, как такая жалкая тварь, передвигающаяся исключительно на полусогнутых ногах, до сих пор не скончалась от разрыва сердца.
Увидев его первый раз, Елизавета предложила пристрелить, чтобы не мучился. В хвосте пуделя возмущенно забегали блохи и грозно замахали в сторону Елизаветы Архиповны кулаками. Сам пудель сидел неподвижно, смотрел перед собой бессмысленно-стариковским взглядом.
На второй раз Елизавета донесла до продавщиц, что ей неприятно видеть этот ходячий полутруп, когда она спешит с утра за свежим батоном.
Пудовкину неожиданно поддержала Алла Игнатьевна, покупавшая тут же сметану на развес.
«Напишу заявление! – пообещала она. – В эту, как ее… Службу по отлову. Нечего ему тут делать. Раз такие жалостливые, забирайте себе!»
Забрать пса было никак не возможно. Обе продавщицы это понимали.
– Жалуйтесь, – равнодушно сказала одна.
– Не идет он к нам, – с ненавистью процедила вторая. – А то забрали бы.
– Что значит «не идет»? – вмешалась Пудовкина. – Да кто его, сукина сына, спрашивает?
Она вышла из магазина, покрутила головой и, завидев пса, крикнула:
– Эй! Ты! А ну давай сюда живо! Ты, ты, я к тебе обращаюсь!
После чего направилась домой как ни в чем не бывало.
И тут случилось чудо. Пудель тяжело встал со своего пригорка и поплелся за Елизаветой Архиповной. В некотором отдалении, но поплелся.
– На смерть пошел, – ахнула остолбеневшая продавщица.
– Не выдержал мучений… – прошептала вторая.
Известно было, что пудель зашел в калитку за Пудовкиной, и следующие две недели его никто не видел.
