Собак гоняла швабрами с несвойственной ее возрасту прытью. По воробьям палила из духового ружья. Голубей, ангельских птиц, и вовсе ненавидела."
"Про ангельских птиц заявила ее знакомая, такая же с виду благостная старушенция, разве что слегка выжившая из ума и делавшая все, чтобы привести к этому же знаменателю и окружающих. (При этом Алла Игнатьевна излучала лишь добро, свет и радость. Отчего они вызывали у близких гнев, боль и состояние, близкое к аффекту, объяснить не мог никто.)
«Ангельская птица!» – ворковала Алла Игнатьевна, рассыпая крошки вокруг себя.
Ангельская птица клевала крошки и щедро опорожнялась на зеленую траву. Надо добавить, что зеленая трава росла перед домом Пудовкиной. Алла Игнатьевна не очень любила, когда птички какают в ее собственном дворе. К тому же в этом случае никто не смог бы оценить, как умильно она выглядит в окружении чудных тварей божьих.
– Ступай ко мне, Лизонька! – воззвала румяная Алла Игнатьевна, обращаясь к открытому окну Пудовкиной. – Это такое счастье, такое наслаждение!
Тут-то на крыльце и появилась Елизавета Архиповна с ружьем в руках.
– Первый предупредительный! – пронзительно заорала она.
И действительно нажала на курок.
Уже позже, когда полиция выясняла, откуда у старухи Пудовкиной взялся карабин, оказалось, что домик Елизаветы Архиповны просто нафарширован оружием. Как если бы кум Тыква собирался вести небольшую партизанскую войну против классово чуждого синьора Помидора.
– Тебе, бабка, зачем столько огнестрела? – поинтересовался новый участковый.
– А от воров, – прищурилась Елизавета.
– Да что у тебя, гробница египетская? Кто к тебе полезет?!
– Гробница не гробница, – огрызнулась Елизавета Архиповна, – а твои мозги смогу через нос крючком вынуть! Ежели найдется что вынимать.
И так зыркнула, что участковый смылся от греха подальше.
Тем более что придраться было не к чему. Старуха исправно продлевала разрешения, проходила все положенные комиссии, а зоркость демонстрировала такую, что впору позавидовать.
Но это было несколько часов спустя.
А сразу после выстрела огромная голубиная стая в панике взметнулась с лужайки, оглушительно хлопая крыльями.
На этом Елизавета не угомонилась.
– За умышленное распространение опасной инфекции в местах большого скопления людей, – раздельно проорала она, – подсудимая Алла Повышева приговаривается к высшей мере наказания!
– Ты что, ты что… – забормотала Алла Игнатьевна, пятясь по лужайке. – Лизонька! Окстись!
– Вижу цель! – каркнула Лизонька.
