Слова не подразумевали ответ, и вообще лучше в такие моменты помалкивать, но Карата чрезвычайно волновала проблема монстров, которые вот-вот могут нагрянуть на шум, и потому смолчать он не смог:
– Надо побыстрее его выпотрошить и уходить, о нас уже вся округа знает.
– Валя… Моя Валечка… А теперь и Глыба… Знаешь, а ведь тогда, до всего этого, его звали просто Мишей. Михаилом. Жаль, что ты, Карат, почти не успел его узнать – великой души человек…
Взгляд Рэма стал совсем уж отсутствующим, он полностью погрузился в себя.
Карат, сглотнув невольно подступивший комок, понял – дело швах. Командир, прежде державшийся невозмутимее гранитной скалы, выбрал именно этот момент, чтобы позорно расклеиться. Расклеился капитально, целиком погрузился в свое горе. А это чертовски не вовремя, ведь их осталось всего пятеро – ничто для кровожадного запада, пожирающего людей толпами. Надо собрать все оставшиеся силы в один комок и пробираться назад. То, что они победили скреббера, – еще далеко не конец.
Но Рэм почему-то решил, что да – именно конец.
Увы, даже у самого сильного человека есть предел. Командира здорово подкосила гибель подруги, но по нему было почти незаметно, разве что меньше разговаривать стал. Держал в себе, крепился изо всех сил, не поддавался. А сейчас, потеряв друга и выполнив то, ради чего все затеяли, будто в вакууме оказался.
Рэму не к чему теперь стремиться. Изношенной психике не докажешь, что путь назад может оказаться задачей не легче той, которую только что выполнили.
Со временем командир возьмет себя в руки, вот только будет ли у них это время?
Ох, как некстати расслабился! Хуже момент не найти.
Пластина шейной брони со скрежетом поддалась напору невесть откуда взявшегося ржавого лома. Залет, сунув обе руки в брешь, выругался, брезгливо сморщился, вытащил что-то округлое, склизкое, отнес в сторонку, прокатал по траве и ладони о нее же очистил."
"Затем приблизился, протянул Рэму:
– Вроде бы оно самое.
Тот с трудом перевел взгляд от бесконечности на близкий объект, взял неприглядного вида предмет, отдаленно походивший на споровые мешки обычных зараженных.
То есть на головку чеснока, затянутую прочной оболочкой. Только у мертвяков там половинка, а здесь целая, да еще и стебель тянется – полупрозрачный, пронзенный белыми прожилками, гибкий, слизкий, извивается, будто гигантский мокрый червяк.
Рэм протянул Карату пульт управления минным заграждением. Коробочка вроде калькулятора, даже внешней антенны нет.
