– Смотри не урони, – невесело усмехнулся командир, доставая нож.
Мешок не поддался лезвию с ходу, зато когда сталь занялась промежутками между «дольками», все пошло как по маслу. Внутри обнаружилась рыхлая масса ярко-оранжевого цвета. Тот самый легендарный янтарь скреббера, спек из него является мощнейшим стимулятором и способствует росту уже имеющихся умений. Вот только употреблять его надо аккуратно, малыми дозами, и основная отрасль применения – сохранение жизней тяжелораненых. Этой добычи хватит, чтобы спасти десятки, а то и сотни человек.
Но Полис не за оранжевой «кашей» сюда прислал.
Косой заботливо подстелил мешок, чтобы ни крупинки не пропало. Рэм, разминая драгоценную массу между пальцами, один за другим вытащил пять идеально-белых шариков, небрежно протер их о рукав, завернул в обычный носовой платок, получившийся комочек спрятал в нагрудный карман, после чего ровным голосом произнес:
– Упакуйте янтарь и сворачиваемся. Дело сделано.
Косой покосился на Залета, Залет на Косого.
Лицо снайпера стало хищным, на пару шагов отступив, он изменившимся голосом произнес:
– Пять жемчужин. И нас пятеро. Командир, это знак, все так и должно быть.
– Знак чего? – безучастно спросил Рэм.
– Каждому по одной – и уходим. Все по-честному, так Улей решил – примета верная.
Здоровяк усмехнулся:
– По-честному, говоришь? А как же твой контракт, Косой? Случайно не забыл о нем? Ты его с Полисом заключал, а не с Ульем.
– А тебе не по барабану какие-то контракты, если руку греет белая жемчужина? Или мало ты горбатился на свой Полис? Думаешь, там тебя отблагодарят по полной? Да этим жмотам мешка жемчуга не хватит, забудь о них, мы ведь не такие, мы для них все равно что…
Косой вроде бы говорил одинаково-нервным тоном, но Карат ощущал, как в его словах нарастает градус напряжения, проскакивают едва заметные нехорошие нотки, будто гроза надвигается и вот-вот грянет гром.
Сейчас здесь что-то начнется.
Не переставая говорить, снайпер выхватил из предусмотрительно расстегнутой кобуры автоматический пистолет и, еще толком не вскинув, потянул за спуск.
Карат перед этим подобрался, готовясь к подвоху, из положения сидя покатился вбок, вслепую выставляя автомат в сторону взбесившегося от жадности бойца, и даже очередь дать успел, но затем всякую воинственность сбило пулей, ударившей пониже плеча. Хорошо прилетело, показалось, что по ушам двинуло отрывистым треском сокрушаемых костей.
