Взметнулись клубы дыма, осколки, комья земли и куски асфальта, все это с грохотом посыпалось на крышу, заколотило по шлему, заставив и без того изрядно струхнувшего кота заметаться в поисках спокойного уголка. Рядом с Каратом рухнула еще одна лапа, ее выдрало с ошметками омерзительно-белесых внутренностей.
Перезаряжая на ходу гранатомет, подошел к изувеченному краю крыши, присел на колено, склонился, посмотрел вниз. Там, под стеной, рядом с пятачком изуродованной земли, где несколько часов назад вкопали одну из мин, корчился скреббер.
Не переставая свистеть кипящим чайником, он неловко пытался перевернуться. Былая резвость ушла, взрывом ему разворотило бок, оторвав и искалечив лапы вокруг этого места. Из отверстия, окруженного вздыбившимися пластинами и чешуйками брони, густо текла комковатая белесая слизь, будто тварь напичкана не самым качественным кефиром, оттуда же вываливались скверно выглядевшие внутренности.
Может, скреббер и утратил былую подвижность, но резвости ему не занимать. То есть дергался проворно, а пробоина в броне не так уж велика, попасть в нее при таких условиях трудно.
Карат вновь замедлился на кратчайший срок. Только-только, чтобы прицелиться в нужную точку, промах ему не нужен. И опять выстрел при выходе на нормальную скорость. До этого дня приемы с оружием он отрабатывал лишь вхолостую, но практический результат не подкачал – две попытки, два точных попадания.
Взрыв гранаты не так могуч, как мины, зато произошел в нужной точке, основная мощь кумулятивной струи прошлась по утробе скреббера.
Свист стих, будто обрезанный, тварь судорожно выгнулась в обратную сторону, что до этого не делала ни разу, затем резко расслабилась, развалила лапки в стороны, оставшись лежать спиной на земле, будто кошмарно-уродливый распустившийся цветок.
Или прихлопнутый гибрид мокрицы с мухоловкой."
"Карат, не доверяя монстру, зарядил третью – предпоследнюю гранату. Уже не ускоряясь, вбил ее в то же место, оценил результат, нажал кнопку передачи, негромко произнес:
– Готов.
Глава 19
Мертвый скреббер красавцем не стал, выглядел так же страшно.
И пованивало от него той же кислятиной, которую можно ощутить перед перезагрузкой кластера. Или это обоняние обманывает, точно уже не скажешь, потому как запах не чистый, свою лепту внесли порох, взрывчатка и раздражающая носоглотку бетонная пыль.
Рэм без колебаний приблизился к голове, присел, потыкал автоматным стволом в твердый глаз, ни к кому не обращаясь, заметил:
– Фасеточный, словно у насекомого.
