– Все будет установлено, – подал голос Грац. – Следственным путем.
– Вот именно, – хлопнул ладонью по столу Гаевский.
Таким взвинченным я его никогда не видел.
– Вам выписано командировочное удостоверение, Ермолай Платонович, – перешел руководитель на другую тему. – Завтра должны быть в Москве. У заместителя наркома Плужникова. Он хочет вас видеть. Заодно расскажете ему, как до такой жизни дошли. А мы здесь работать будем. Без шума, криков и стрельбы. Рутина такая – выявлять и оформлять врагов народа. О чем вы давно забыли.
Конечно, я сдержался. Я всегда сдерживался. Долгие годы службы научили меня делать и говорить только то, что определено необходимостью, и всегда думать о последствиях. Сегодня лучше Гаевского не заводить…
Собрал я чемоданчик и отправился в Москву.
На Лубянке заместитель наркома принял меня в просторном кабинете, откуда открывался вид на площадь Дзержинского и Лубянский пассаж.
Плужникова я знал задолго до того, как он вознесся в высокие кресла и стал вершить народные судьбы. На эту должность его назначили месяц назад – на место арестованного в апреле заместителя наркома Заковского.
Человек разумный, да и оперативник опытный. Сейчас как-то опал с лица, в глазах лихорадочный блеск. Да, ответственная работа в центральном аппарате сильно подрывает здоровье. И создает риски для жизни. Правда, бурная чекистская жизнь везде и всем здоровья не добавляет.
– Ну что, Ермолай Платонович, отличился ты, – сказал замнаркома, предлагая отведать чая из стакана в подстаканнике с символикой НКВД, одного из расставленных на журнальном столике в углу кабинета.
– С какой стороны? – осторожно полюбопытствовал я. – Плохой или хорошей?
– С обеих. То, что проглядел такую организацию, это тебе порицание. А что в последний момент все ж предотвратил взрыв, это ты молодец. Кого отметишь за успех?
– Фадея Селиверстова и курирующего завод оперуполномоченного ЭКО Ложкина.
– Отметим… Ты сводки читал последние?
– Где? – хмыкнул я. – В поезде?
– Вчера под Сталинградом совершен теракт на вагоностроительном заводе.
Четырнадцать человек погибло. Большой материальный ущерб. Прозевали. И не нашлось там своего капитана Ремизова. Не предотвратили.
Холод пополз по позвоночнику. «Вагоностроитель» под Сталинградом. Вспомнились те белогвардейцы, что с задержанными мной кулаками общались на Дальнем Востоке. Они говорили про наш завод и вагоностроительный около Сталинграда. То есть, гады, все знали наперед. Да что знали – их соратники все и спланировали.
