Подкатил на автобусе «Мерседес» мой «эскадрон». Из него троих бойцов я тут же направил по адресу Павлюченко.
Оперативники вытряхнули шофера из теплой кровати, где он, причмокивая, смотрел десятый сон. И теперь обыскивали дом.
Механизм НКВД заработал. Осмотр места происшествия. Потом разминирование. Слава богу, детонаторы не были подведены, так что работа заключалась только в том, чтобы аккуратно извлечь динамитные шашки и перевезти на заводской склад, где уже хранились взрывчатые вещества.
Разделавшись с неотложными проблемами, мы с Ложкиным принялись за задержанного, который все еще пребывал в кабинете оперуполномоченного.
Допрашивал я его с пристрастием. Так как Тулияк допрашиваться не желал и все пытался замкнуться, я его вежливо, но настойчиво взбадривал словами:
– Говори! Я сейчас тебя, тварь буржуйская, на месте положу!
Плохи те слова, что не идут в ногу с делами. Поэтому я одновременно тыкал ему стволом нагана в лоб, на котором вздулась красная шишка.
– Ну, считаю до трех!
– Не виноватый я! – вопил Тулияк.
– Ни при чем!
– Тебя взяли, когда ты взрыватель ставил! Кто тебе его дал? Ну!
– Не знаю… Уй-яяя! Больно!
– Время вышло! Ну все! – я со щелчком взвел курок.
Конечно, стрелять не буду, хотя очень хочется. Просто такая вот тонкая психология допроса. Доказавшая свою эффективность.
– Кто с тобой динамит носил и в тайники прятал?!
– Жора Сидоров, разнорабочий! Из раскулаченных!
– Понятно. Контрреволюционная организация. Кто вас купил? Кто указания давал?
– Так все через Павлюченко было… Товарищ чекист! Только какая контрреволюция? Я всего-то и хотел – денежек подзаработать.
Костюмчик справить. В Крым съездить. Чем я хуже партейных? А тут заплатить обещали хорошо. И за сущую безделицу.
– За безделицу! – взорвался Ложкин и отвесил такую затрещину, что задержанный едва со стула не слетел. – Наш родной завод взорвать – это тебе безделица?!
– Ну не я, так кто другой все равно взорвет, – рассудительно произнес Тулияк, потирая обиженно затылок. – Когда деньги такие есть – все что хошь взорвать можно.
А я человек маленький. Заплатили – сделал. И деньги на кармане, и вместе с заводом на воздух не взлечу. А завод все равно взорвут!
– Ах ты, черт веревочный! – Ложкин не выдержал такого кощунства и расщедрился на еще одну затрещину.
– Да подожди, – остановил его я, пряча револьвер за пояс. – Человек откровенничает. А ты руками машешь… Кто еще входил в вашу компашку?
– Так больше никого не знаю. Вы Павлюченко спросите.
