Она сквозила и в бегающем взгляде, и в нетвёрдом голосе, и в слегка подрагивающей руке, что зажимала сигарету.
Приходько продолжал говорить, но Эрик его едва слушал, пытаясь понять, почему он врёт. Была ведь ещё какая-то мелкая деталь, которая сразу зацепила, но не отложилась чётко и за разговором забылась… Какая вот только?
И тут он вспомнил, что его немного обескуражило. Приходько бродил по чердаку так, будто был там впервые. И ключ долго не мог подобрать. И на крыше потом долго присматривался, глядя вниз.
Словно прикидывал, откуда она должна была упасть, чтобы оказаться там, где оказалась после падения. Прикинул-то, в принципе, верно, но вот эта неуверенность буквально лезла в глаза.
— Это тут было, говорите? — на свой страх и риск переспросил Эрик. — Здесь она стояла?
— Да, примерно тут, — физрук снова посмотрел вниз. Ещё раз удостоверился?
— Но на видео она упала не отсюда, а вот оттуда, — Эрик наобум показал правее.
Физрук сглотнул, занервничал.
— Ну… может, и оттуда. Я не замерял. Это же всё произошло быстро, ну и не до того было, знаешь ли.
Теперь даже сомнений не осталось — он врал. Врал отчаянно и неумело. И сам понимал, что это заметно, что враньё его шито белыми нитками. И оттого нервничал ещё сильнее, почти паниковал.
И тут Эрик понял всё, просто сложил два и два. Чёрт, это же очевидно! Зачем бы тот стал так откровенничать с учеником? Зачем стал бы рассказывать про свою больную любовь или страсть? Такое ведь и правда держат втайне.
Просто физрук хотел отвлечь его этим своим признанием, пусть и жутким, и правдивым, от чего-то другого. Более жуткого. Пытался кого-то покрыть или защитить. А кого он мог защищать так отвержено, даже ценой собственной репутации или вообще свободы? Только одного человека — свою дочь…"
"Физрук замолк, щелчком отбросил сигарету, повернулся к Эрику. Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза. И оба друг друга понимали без слов. Между ними словно случился мысленный диалог: «Я всё знаю».
«Я знаю, что ты знаешь».
Эрик неосознанно попятился назад. Холода он теперь не чувствовал. И хотел только одного — немедленно убраться с этой проклятой крыши. Прикинул по памяти (почему-то оглянуться, оказаться к физруку спиной было страшно) — дверь где-то слева, до неё всего каких-то два-три метра. Быстрый рывок и всё…
Дмитрий Константинович напряжённо следил за ним и вроде бы не шевелился.
