Так что вам, Валентин Владимирович, остаётся только согласовать с каждым время и график…
Дина слушала её и чувствовала, как страх и тревога потихоньку отступали. Нонна вызвала её всего лишь обсудить учебные вопросы, а она уже успела такого напридумывать!
Неожиданно зазвонил сотовый. Вздрогнув, она извинилась и приняла вызов. Это был Эрик.
Директриса аж вспыхнула от такой наглости — всегда и от всех она требовала неукоснительного соблюдения правил, одно из которых гласило: в приёмной, а уж тем более в директорской, посетители обязаны отключать свои сотовые.
Это касалось и преподавателей, и учащихся, и их родителей. И никто прежде не осмеливался этим пренебречь.
Дина видела, как Нонна Александровна зашлась от негодования, и даже куратор уставился на неё как на сумасшедшую. И в другой раз она сама бы с ними согласилась: да, бесцеремонно, некультурно, да вообще хамство. Но не сейчас. Сейчас все правила и манеры были ей до лампочки.
Она даже вскинула руку вперёд, призывая жестом обоих помолчать.
Это возмутило Нонну Александровну ещё больше.
— Ковалевская, выйди немедленно. И оставь телефон за дверью. Валентин Владимирович, гляжу, вы совсем распустили свой класс. Выпроводите её…
Но взглянув на Дину, директриса осеклась. Куратор тоже смотрел на неё в замешательстве. А Дина, прижимая телефон к уху, словно оцепенела и практически не дышала. И лицо её выражало неподдельный ужас.
— Нет, пожалуйста, не ходи с ним! — прошептала она кому-то с мольбой.
Затем перевела испуганный взгляд на куратора и директрису. — Он повёл его на крышу!
— Кто повёл? Кого? — в унисон спросили оба.
— Физрук! Эрика!
— Что за ересь? — разозлилась директриса.
Дина положила телефон на стол и включила громкую связь.
Из динамика донёсся приглушённый, но вполне узнаваемый голос Приходько: ""Это был несчастный случай. Я бы ей никогда ничего плохого не сделал. Уж тем более не стал бы убивать. Зачем? Я любил её. Я с ума по ней сходил"".
И ответ Эрика: ""Она же ровесница вашей дочери""."
"Директриса, всегда хладнокровная и полностью лишённая каких-либо эмоций, слушала откровения физрука и стремительно менялась в лице. За несколько секунд на нём пронеслась вся гамма: от недоумения до страха. Даже нет — до панического ужаса.
— На какой они крыше? — судорожно сглотнув, обратилась она к Дине, бледная как полотно.
— С которой Алиса упала! — ответила Дина и повернулась к куратору.
