Остальные же, похоже, восприняли его сценический образ на ура.
К тому же Эрик вошёл в роль бесподобно. Мало того, что он пел так, что душу вынимало, он ещё и «играл». Двигался по сцене в такт музыке, причём очень пластично, будто танцевал, «просил милостыню» в шляпу, обращался к залу. А на последнем куплете и вовсе сымпровизировал: со словами «ах, мама, если б мне найти тебя, была б не так горька судьба моя» воздел руки к Нонне Александровне. Несколько человек засмеялись, а вот директриса почему-то не оценила шутку.
С ледяным лицом вдруг поднялась и вышла из зала.
Правда, позже вернулась, чтобы объявить, что в столовой всех ждёт праздничный банкет.
Это тоже уже стало традицией — банкеты со шведскими столами, с музыкой и танцами, с непринуждённым общением. Правда, эту часть Дина не любила — в позапрошлом году мама умудрилась где-то подпить, хоть на банкете алкоголь и не подавали, а затем флиртовала со всеми подряд напропалую. Даже с Никитой Прочанкиным. Было жутко стыдно. Но всё же тогда она хотя бы к ней приехала…
И тут сотовый пиликнул, оповестив, что мама снова в сети.
Дина хотела дождаться, когда из зала все выйдут, и позвонить. Но спустя пару минут от мамы пришло сообщение:
«Прости, детка, мне так жаль, но я никак не смогу приехать. Я не в состоянии просто… Извини… Обещаю, в ближайшие дни я к тебе приеду, и мы с тобой хорошенько погуляем…»
Дина удалила сообщение и выключила телефон. Вышла из зала вместе со всеми, но затем незаметно свернула на лестницу. Никакой банкет ей не нужен! Что она там забыла? Что ей там делать? Любоваться счастливыми лицами? Торчать в одиночестве, чтобы все видели, что она даже собственным родителям не нужна? Нет уж…
Дина спустилась вниз, на миг засомневалась, куда лучше пойти.
В свою комнату? Или, может, на улицу?
Но почему-то незаметно для себя добрела до малого актового зала, где последние полторы недели они буквально пропадали с Эриком. Свет зажигать не стала, опустилась в ближайшее кресло, да так и сидела в полутьме, может, полчаса, а, может, и дольше.
Странно, но даже слёз не было, хотя внутри всё так и рвалось от обиды и горечи. Шум банкета сюда почти не доносился, и хорошо. Не хотелось слышать звуки чужой радости и чужого веселья.
А потом она различила в гулкой тишине чьи-то приближающиеся шаги. Вот же чёрт! Кого сюда могло занести? Дина напряглась, прислушиваясь.
Затем дверь, скрипнув, отворилась и в светлом проёме Дина узнала силуэт Эрика.
— Дина, — позвал он, вглядываясь в полумрак.
