Меня никто и никогда так не называл! И кляп в рот не засовывал! Какое счастье, что мама с папой меня сейчас не видят!
А этим уродам никогда ничего не будет. Отец Истомина какая-то шишка то ли в полиции, то ли в прокуратуре. Я верю ему и даже не слишком сопротивляюсь — все равно силы не равны. Яна садится на переднее сиденье джипа, а мне на голову снова накидывают мешок.
Огромный колючий ком царапает внутренности, давит. Не могу поверить, что Яна меня предала. Продала Шумскому как… как биомассу!
Так они нас называют.
Нищими, отбросами, биомассой.
За что?!
Чем больше думаю о Яне, тем сильнее меня раздирает ком. Но Савицкой плевать на мои чувства, что мне безумно больно от ее предательства и страшно от того, что со мной сделает Шумский, едва я попаду в его лапы.
— Погнали. А то начало пропустим, — велит Яна Селиванову, и машина послушно трогается с места.
Сижу, зажатая с двух сторон Истоминым и Красновым. В горле першит, не могу выплюнуть эту ужасную тряпку изо рта, голова кружится. Я задыхаюсь от того, что ничего не могу сделать! Не могу себя защитить!
Истомин с Селивановым перебрасываются сальными шуточками.
Делят между собой девчонок, которые уже там, у Шумского на вписке!
Эти двое — Вэл и Гера — явно главные здесь. Краснов на подхвате, ну а Янка… с ней все и так ясно!
Машина останавливается, отчего меня сковывает леденящий страх. Он рождается в груди и медленно расползается по всему телу, отравляя собой каждую его клеточку.
— Вытаскивай ее, Петюнь! — приказывает Вэл. — А то заждались уже.
С меня наконец стаскивают мешок. Жмурюсь от резкого солнечного света, который больно бьет в глаза.
— М-м-м… м-м-м…
— Да вытаскивай из нее кляп, — смеется Селиванов. — Здесь она может орать сколько угодно.
Чуть привыкнув к свету, начинаю различать предметы перед собой. Несколько машин рядом — похоже, мы на парковке. Дальше огромный дом с колоннами, за ним — еще один. А вокруг деревья, дорожки, идеально зеленый газон, как на футбольном поле. Здесь все так… красиво и равнодушно, что ли.
— Ну что, Шанина, шикарно, да? — Селиванов подходит и насильно притягивает к себе. Пытаюсь сбросить его ладонь с плеча, но руки до сих пор связаны, в голове по-прежнему шумит, невыносимо хочется пить!
— Отвали! — хриплю и закашливаюсь так, что внутренности сводит.
— Может, ей экскурсию провести, показать, как живут нормальные люди? — Гера затягивается сигаретой и выпускает дым мне в лицо. — Она же кроме своей помойки в деревне и не видела ничего.
