Честно жду, когда она освободится, и только тогда подхожу.
Савицкая машет другим девчонкам, мол, не ждите меня, и подзывает меня жестом.
— Сорри, видела, ты мне писала, но я занята очень, готовлюсь к посвящению. Оно в следующую субботу, помнишь, да?
Янка беззаботно улыбается, кажется, она забыла, что я не хочу идти на эту вписку.
— Слушай, помнишь, я тебе писала в личку, что надо поговорить, что я бы не хотела идти на это посвящение, оно же неофициальное.
Савицкая непонимающе смотрит на меня, потом до нее наконец доходит:
— А… да, помню.
Катя писала… да, точно! Мира, это не очень хорошая идея! — качает головой Яна. — Поверь, лучше тебе там быть, к тому же у Стэна день рождения как раз.
— Что?! Ну тогда точно без меня! Ян, я все понимаю, не надо выделяться, но… слушай, я приехала сюда учиться. И только. Мне не нужно вот это все. То есть я готова помогать, если надо, и диплом напишу, но вот не вписки только. Да еще и не в кампусе. Шумский меня ненавидит, он уже пытался… в общем, нет.
Савицкая молчит, думает о чем-то напряженно. На красивое лицо набегает тень, но через мгновение Яна беззаботно улыбается:
— Как скажешь. Твое дело, Мир. Заставлять никто не станет, но последствия… поверь, многим это не понравится.
Возвращаюсь к себе в комнату с тяжелым сердцем. Еще чуть-чуть — и уступила бы Янке, но слова Макса про эту вписку я хорошо запомнила. Мало того, Шумский по кампусу ходит королем — стараюсь от него прятаться. А вот Баева я с тех пор не видела и ничего о нем не слышала.
Может, он просто по своим делам заехал в академию и след его давно простыл?
Не знаю и не хочу во всем этом разбираться. Хочу просто, чтобы меня не трогали! Остаток недели хожу и оглядываюсь, но все как обычно — отлично на механике, ужасно на матане, сносно на остальных предметах. Все больше втягиваюсь в учебу и все меньше внимания обращаю на буллинг. Да, мне здесь не рады, и никто не улыбнется моим успехам, но по крайней мере вещи перестали пропадать.
Жутких порнушных картинок не рассылают. Девчонки на дотации, правда, не разговаривают со мной, все, кроме Юльки, но это я как-нибудь переживу.
Сегодня они уезжают на посвящение — на Шелест с утра лица нет, бледная вся, дрожит. Отговариваю ее, но Юлька и слушать не хочет.
— Ты не обязана делать то, чего не хочешь! — кричу ей вслед, но дверь закрывается.
Нервничаю, переживаю за нее, пытаюсь читать лекции, но мысли ускользают. Где-то через час звонит Янка.
