Что я — его личная жизнь?
— И меня тоже не касается твоя личная жизнь? — В голосе Юстины слышу грусть.
— Разумеется. — Баев будто и не замечает, что она расстроена. Сейчас он — Темный. Безжалостный, жестокий манипулятор, который думает только о себе. Я и забыла, что он может быть таким. Зря. — Я не собираюсь отчитываться ни перед тобой, ни перед твоей семьей. И если мы поженимся, ты живешь своей жизнью, я — своей.
Поженимся.
Тело каменеет, мне сложно пошевелиться, сделать вдох и проглотить внезапно появившийся в горле ком.
А что ты хотела?! Он никогда не скрывал невесту и то, что однажды на ней женится. Договорной брак, где нет любви, потому что любовь у него в другом измерении.
— Я не хотела тебя обидеть. Прости! — мягко извиняется Юстина. Наверное, ей и правда жаль. Она кажется искренней. — Живи с кем хочешь, я все понимаю. Но… я хочу знать, что происходит! Сначала ты срываешься на моей маме, а она просто высказала свое мнение.
— Твоя мать пусть беспокоится о любовницах твоего отца.
— Артем, это жестоко. Хотя… ты прав, конечно, но мама знает всех папиных содержанок, и они ни на что не претендуют. Ты ведь понимаешь, о чем я.
— Мира тоже ни на что не претендует, — презрительно усмехается Баев. — Ей точно не нужны миллиарды моего деда.
Содержанка, которая ни на что не претендует! Слова Артема как тонкие ножи впиваются в сердце. Вот я кто для него…
Чтобы не сползти на пол, прислоняюсь к стене. В глазах от боли и обиды выступают слезы.
— Уверен, что она так проста? Инга говорила, что эта Мирослава очень амбициозна, как и все дотационщики.
Такой шанс. Не хочу, чтобы тебя использовали. Ты к ней очень привязан, верно?
Что?! Использовать?! Я? Мне стоит огромных усилий не сорваться, не влететь в гостиную, чтобы посмотреть в глаза им обоим. Увидеть лицо этого мерзавца!
— Мы в ответе за тех, кого приручили, Юстина. Мира, она… как благодарный домашний питомец, которого взяли с улицы, обогрели, накормили, высушили и оставили жить в доме. Она не из тех, кто будет использовать других.
Ноги уже не держат, в коленях предательская дрожь. Я тихо сползаю на пол, безмолвно плачу. Хочу закрыть уши ладонями, чтобы больше ничего не слышать, но не могу поднять руки. Из меня словно выкачали жизнь.
А за стеной продолжается разговор.
— Вот как? — переспрашивает Юстина. Ее совсем не коробит, что живого любящего человека только что сравнили с бездомным животным. — Еще Инга говорила, что эта Мирослава как заноза в одном месте.
