— Что ты знаешь о мужской физиологии, Мирослава?
И тут же сам отвечает со вздохом, вглядываясь в мое растерянное лицо:
— Похоже, что ничего. Ладно, теперь поговорим по-взрослому.
Я не успеваю ничего сделать, только взвизгиваю, когда Баев резко тянет меня на себя, а потом грубо разворачивает и впечатывает в мраморную колонну. Я бы и лбом ударилась, но Артем подставляет руку, и я утыкаюсь лицом в его сухую ладонь.
Он вжимается в меня сзади — я словно расплющена, не могу пошевелиться. Его рука скользит под юбку и стискивает бедро, запуская по моему телу электрические разряды.
— Пусти! Больно!"
"— Немного боли только в кайф, Мира. — Его шепот обжигает кожу на шее. Темный ослабляет хватку, и все же я не могу вырваться. — Ну как, нравится?
— Сволочь! — дергаюсь я. — Отпусти, гад.
Он молчит, убирает руку с моего лица, холод колонны обжигает незащищенную кожу, я вся пылаю, когда ощущаю его дыхание на шее. Отводит волосы на плечо, отчего я чувствую себя совсем раскрытой.
— От тебя возбуждающе пахнет, Мира, — шепчет он, обдавая горячим дыханием мою кожу.
— Гневом, невинностью и глупостью.
Баев медленно, даже ласково гладит меня под юбкой, я задыхаюсь от его прикосновений. Меня никто и никогда так не трогал!
— Я могу сейчас сделать с тобой все что угодно. Нравится, когда на тебе разрывают одежду? — Он почти дотрагивается губами до моего уха, отчего я дергаюсь как от удара тока. Он вздрагивает, еще плотнее вжимается в меня и прерывисто шепчет: — А может, сама разденешься, и я полюбуюсь?
— Пошел ты! Козел!
Меня всю колотит.
Мне страшно, он намного сильнее, мы здесь одни, никто не поможет. Никто. Я сама согласилась жить в его пентхаусе. Сама.
— А где твой парень, Мира? — Баев продолжает трогать мое тело везде, он не делает больно, но от его прикосновений меня словно током бьет. — Где Тарас? Где тот, кто должен оберегать тебя от таких подонков, как я или Шумский? Где твой правильный парень, а? Ну да, он же сам тебя мне отдал.
Артем тяжело дышит, а потом так же резко, как безвольную куклу, разворачивает меня к себе.
В ушах звенит, пытаюсь выставить между нами руки, но он легко перехватывает их и заводит мне за голову. Я вытянутая перед ним как струна. Дергаюсь, но бесполезно. В живот врезается что-то твердое. Я вспыхиваю, но не могу заставить себя посмотреть вниз — да и что я увижу, если будто спаяна с Баевым. Каждый миллиметр меня закрыт его телом.
— Ты обещал, что не тронешь меня.
