Минимум три!
— Мне было любопытно, — после недолгого молчания отзывается Артем. Голос у него совершенно трезвый. Если б знала, что он тут сидит и выпивает, не рискнула бы высунуться. Он и трезвый-то не самый приятный человек на свете, а пьяным я его не видела и не хочу.
— Любопытно? Опыты ставите?! На людях?!
Мой возмущенный тон не трогает Артема. Он продолжает пить — кажется, коньяк, а может, это виски, — да еще и взглядом меня испепеляет. Как будто я ему что-то должна!
— Ты действительно не понимаешь, что ему насрать на тебя? Совсем тупая?
— А вы без оскорблений не можете, да? — пытаюсь отбиться.
— У Тараса нет власти противостоять тому же Шумскому и его своре! И что, мне теперь его презирать за это?!
— У тебя тоже нет власти, но тебя же это не остановило на вписке. Я бы никогда не позволил своей девушке жить с каким-то челом. А Кочет просто дал мне тебя увести наверх. И ему плевать, что я могу здесь с тобой сделать.
С каждым его словом мне становится все более неуютно. Мы ведь и правда одни.
Раньше это не особо парило, Баев ни разу не давал повода, что я его привлекаю как женщина, да он всем своим видом показывал, что я вообще никакая! Это придает мне немного уверенности.
— Ничего вы не сделаете, я не в вашем вкусе, — вырывается у меня. — Поэтому я здесь и живу. А если бы…
Запинаюсь, потому что ловлю заинтересованный взгляд Баева, он ждет продолжения, но я молчу.
Напряжение в гостиной нарастает. И когда Артем ловко встает с кресла, я инстинктивно отступаю на полшага назад.
— А если бы что, Мира? Закончи свою мысль. — Он говорит негромким вкрадчивым тоном, от которого мне не по себе. А взгляд совсем другой — тяжелый, подавляющий. Он никогда на меня не смотрел так!
— Эм… я… я… — Он подходит ближе, я снова делаю шаг назад, потом еще один, и еще… Вот-вот коснусь спиной мраморной античной колонны.
— Что — ты? — все так же тихо произносит Артем. От него исходит такая мощная энергетика, что заставляет цепенеть. Вижу только его глаза — темные, холодные, безжалостные.
В одно мгновение понимаю все. Но поздно.
И тем не менее хватаюсь за последнюю соломинку:
— Ты… вы же говорили, что я никакая, ничего не зашевелится, — «вовремя» вспоминаю неприятный разговор Баева с хозяйкой эскорта. — Я не забыла!
Он уже вплотную стоит ко мне, нас разделяют какие-то сантиметры. От него пахнет коньяком и терпким парфюмом, и чем-то еще тягучим, чему я не могу найти название.
— Не зашевелится? — Он недоуменно приподнимает бровь.
