– Очнулась, – довольно произнес голос Патрика. Наверное, это ему принадлежала серия ощутимых ударов.
Кое-как поднявшись с помощью парня на ноги, Каве оглядела гору более осмысленным взором и тут же охнула. Оказывается, она лежала возле поверженного дракона.
Понимание пришло быстрее вспышки. Да она же разговаривала с призраком дракона! Причем с каждой из голов… Про Ключ и Златоград… и что-то еще про Чародол…
Неподалеку Лютогор, радостно скалясь, оттирал меч от алой жидкости. Судя по запаху ржавчины и соли, это была кровь убитого дракона.
Кое-где колдуны добивали оставшихся злых духов. С радостным гиканьем пронесся Шелл верхом на одной из черных птиц: бедная в страхе раскрывала клюв и судорожно пыталась скинуть навязчивого седока.
– Ты зачем в субастрал полезла? – уверившись, что Каве пришла в себя, перешел к расспросам Патрик. – Совсем одурела? Не представляешь, что я подумал, когда увидел тебя сидящей в позе лотоса прямо посреди сражения. Эти кровососущие мары летают туда-сюда, идет жаркая битва, а ты себе отдыхаешь и медитируешь в субастрале.
– Что на тебя нашло, Каве? – поддержала Патрика встревоженная Эрис. – Твой поступок больше всего походил на самоубийство…
– Мне кажется, мисс Каве совершила переход… – Полудух окинул девушку внимательным взором. – Со страху.
– Что-о-о?
Каве, во все глаза рассматривавшая поднятые кверху когтистые лапы мертвого дракона, медленно обернулась к полудуху.
Веки ее задрожали от гнева, а на глаза словно упала кровавая пелена.
– Значит, я перешла на субастральный уровень со страху? – холодно уточнила она.
"
"– А разве нет? – со спокойным удивлением отпарировал Рик Стригой. – Я видел, как ты испугалась, и решил не препятствовать. Пока ты прохлаждалась в призрачном мире, мне пришлось защищать тебя от мар.
Каве резко выдохнула – наглая ложь полудуха произвела на нее неизгладимое впечатление. Эрис и Патрик поглядывали на Каве с недоумением, но снисходительно, понимающе кивая головами. Мол, испугалась бедняжка, ну да ничего… Простительно.
– Ну и сражение! – подбежал к ним младший Вордак.
Парень был чумазый, как чертенок, весь в царапинах и – Каве могла поклясться! – к его одежде поприлипали грязно-белые кольца каких-то внутренностей. От него ощутимо воняло, впрочем, как и от других участников сражения, но выглядел он совершенно счастливым.
Появление президентского сына разрядило напряжение. Каве, собиравшаяся разразиться гневной тирадой, мгновенно сдулась и насупилась.
