Меч в руках Лютогора даже не дрогнул, хотя наверняка предводитель диких был готов сразиться с Вордаком за обладание Скипетром, – и куда охотнее, чем с драконом.
Каве стало интересно, как же проявит себя этот символ власти. Если Венец делает сильные иллюзии, а Держава ослабляет их, то Скипетр…
– Знаешь ли ты, что Карпатский Скипетр убивает, разя быстрее молнии? – Полудух словно почувствовал ее интерес и тут же оказался рядом. – Хорошая способность, согласись?
По всей видимости, он не собирался участвовать в битве.
Заложив руки за спину, Рик Стригой с интересом разглядывал длинный меч в руках Лютогора.
– Ничто не устоит против его разрушительной магии… – сообщил он Каве. – Хм, мне кажется, или у предводителя диких меч старой мольфарской работы… Уж не от Великого ли Мольфара подарок?
– Кажется, Великий Мольфар славно потрудился в свое время, – едва разжимая губы, прошептала Каве. – Куда ни глянь, у всех от него подарки.
Рик ухмыльнулся:
– О да, он изрядно поработал на благо чародольских магов… Да и скука – лучший стимул для творчества.
– Скука?
– Ну да, – кивнул полудух. – Разве не скучно сидеть на цепи в полном одиночестве и ничего не делать? Вот и мастерил одну вещь за другой.
Каве раскрыла рот, чтобы потребовать более детальные подробности из жизни Великого Мольфара, который, оказывается, на цепи сидел, бедняга! Но сбилась, заметив всеобщее волнение. Оказывается, польский маг воздел руки к небу, приготавливаясь к некоему магическому творению.
Он прошептал заклинание – и вот, от преграды, разделявшей людей и невидимого пока дракона, начали отделяться камни. Сначала посыпались небольшие обломки, освобождая увесистые пласты пород с острыми ступенчатыми краями. Вскоре пришел черед и самых больших камней – крепких, гладко обтесанных валунов, на которых и держалась вся стена. Они медленно выползали друг из-под друга, словно огромные неповоротливые крабы. Через несколько мгновений вся преграда рухнула, изойдя серой пылью.
И тогда Каве увидела самое необычное существо, которое только могло водиться на славной карпатской земле.
Черный и блестящий, словно его кожа была покрыта дорогим лаком, дракон о трех головах смотрел на людей с нескрываемой злобой. Мощное, приземистое тело поддерживали мозолистые лапы, странно и нелепо напоминающие куриные когтистые ножки. Но этот «недостаток» с лихвой компенсировали три огромные бесформенные головы, качающиеся на длинных чешуйчатых шеях.
