Секунда, две, ничего не происходит, а потом всю навалившуюся тяжесть просто сметает с меня. Распахиваю глаза и вижу небо, слегка подернутое теплыми закатными красками. Сердце бешено колотится, дышать практически невозможно.
Но я заставляю себя подняться.
В нескольких шагах от меня, прямо под стеной сеновала, Ник прижимает к земле то самое существо, получеловека-полудракона. Оно вырывается, рычит, бьет Ника хвостом, но не может освободиться. Как только существо чуть успокаивается, Николас хватает его за морду и вглядывается в глаза.
Он что-то говорит, но я не могу разобрать слов, даже несмотря на то, что говорят совсем рядом. Только с каждым словом существо все больше успокаивается и уменьшается в размерах. Сходит чешуя, меняется лицо, втягиваются когти, пока, наконец, перед Ником не оказывается мальчишка.
В ушах звенит от волнения, я готова буквально в обморок свалиться. На ватных ногах подхожу к ним, боясь задать вопрос, получилось ли… спасти мальчика. Ник берет его на руки и аккуратно, как великую ценность, прижимает к себе.
Его взгляд внимательно скользит по мне, задерживаясь на порванных рукавах, поцарапанных локтях и содранных ладонях. Кажется, что в какой-то момент в глазах Ника мелькает сожаление, но потом он возвращает себе собранный, серьезный вид.
— Не бойся, он спит, — отвечает дракон на мой вопрос, застывший комом в горле. — Ему больше ничего не угрожает. Я отнесу его в дом и найду кого-то, кто сможет присмотреть за ним и его матерью, пока все не придет в норму.
А потом мы отправимся обратно.
Я киваю и обхватываю себя руками. Как будто камень с души свалился: мальчик справился, теперь его обороты от раза к разу будут происходить легче, пока это не станет обыденностью.
Провожаю Ника взглядом, а сама присаживаюсь на бревно в тени. Этому мальчику лет восемь. Если у него все происходит так тяжело, то что будет с Рианом… Лекарь Гардариана предупредил, что оборот может произойти года в три.
Обхватываю голову руками и упираюсь локтями в колени.
Боги! Пусть его оборот произойдет вовремя и безболезненно! Прошу вас.
Не знаю, сколько времени я вот так сижу, глядя на пожухлую траву двора, но из задумчивости меня выводит голос Ника:
— Идем, Тина, — он заставляет меня встрепенуться. — Нам нужно ехать.
Ник старается не показывать своей слабости, но я вижу, что на лошадь ему забраться сложнее обычного. Возможно, мне просто кажется, но сквозь шелк сорочки начинает просматриваться красное пятно крови на бинтах.
