— Мы вас так ждали! Дом Катарины! Пожалуйста, быстрее! Быстрее!
Он разворачивается и бежит перед нами, показывая дорогу. Ник направляет коня следом, по пути вдоль улицы за нами начинают подтягиваться другие жители. Стараюсь не сильно смотреть по сторонам, но все же замечаю, что меня откровенно рассматривают. Как ручную зверушку, которую притащил с собой глава клана.
Неважно. Сейчас главное — помочь ребенку и убедиться, что Ник сам себя не истощит до предела.
Мы останавливаемся у деревянного домика, посеревшего от времени и в соляных разводах от ветра с моря.
Ник спускает меня и слезает сам, едва заметно поморщившись после приземления на землю.
— Жди здесь. Далеко не отходи, сейчас браслет на твоей ноге завязан на меня, а не на замок. Уйдешь далеко — будет плохо, — приказывает дракон. — Даже не вздумай заходить внутрь, если хочешь вернуться к сыну.
— Но… — собираюсь возразить я, но он перебивает меня и хватает за подбородок."
"— Нет, я не боюсь, что ты сбежишь. Украшение на ноге не даст тебе, — говорит он, однако я понимаю, что это скорее предупреждение, чтобы я даже не пыталась.
Надо же… Браслет оказался таким легким, практически невесомым, и я за все это время не почувствовала ни малейшего неудобства из-за него, ощущая его скорее украшением, чем кандальной цепью.
Ник дожидается моего кивка и поднимается на высокое крыльцо, оставляя меня рядом с конем под парой десятков любопытных глаз. Все смотрят, но вопросов не задают, ждут. Чего?
Я беру под уздцы коня и отвожу за угол дома, ближе к невысоким хозяйственным постройкам, чтобы поскорее спрятаться от этих взглядов.
Там я наливаю ведро воды бедному животному, достаю из сумки кувшин, жадно прикладываюсь к его горлышку и иду к бревнышку в теньке у входа в сеновал.
Но стоит мне сделать шаг в тень, как из сеновала раздается громкий утробный рык, и меня сбивает с ног массивная бело-золотая фигура, выскочившая из темноты.
Глава 24. Возвращение
Я даже испугаться не успеваю, как оказываюсь на полу, придавленная большим телом… Сразу так и не разобрать, кто это.
Глаза драконьи, частично измененное лицо, тело покрытое золотой чешуей и когти, неприятно впивающиеся в мои плечи. Но при это взгляд человеческий, полный боли и страха.
Его морда застывает прямо перед моим лицом, он раскрывает пасть, а я зажмуриваюсь, готовясь отправиться к предкам. Хочется плакать. Но не из-за того, что вот-вот меня не станет. А из-за того, что мой сын останется без поддержки и защиты.
