Стараюсь помочь Нику поднять меня в седло, но все равно замечаю, как он сжимает челюсти, когда подтягивает меня, а по виску скатывается крупная капля. Но перед своими подданными, которые ему верят и могут надеяться только на него, Ник держит лицо.
Освещаемые лучами заходящего солнца мы выезжаем из деревни по той же дороге, но неожиданно начинаем забирать все дальше от края берега и чуть глубже в лес.
Запах соленого моря постепенно вытесняется сухим хвойным ароматом соснового леса, резко становится намного темнее, и Ник подвешивает перед нами небольшой светящийся шар.
То там, то тут слышатся ночные шорохи, заставляющие меня покрываться мурашками, и уханье филина.
Я понимаю, что, судя по расположению сторон света и направлению тропки, мы едем к границе владений моего мужа. Разве мы не собирались обратно в замок?
Глава 25. Таверна"
"Я дергаюсь от внезапно пронзившей меня мысли. Рука на моей талии напрягается и чуть сильнее притягивает к горячему телу, а тонкую кожу за ухом обжигает дыхание и тихий шепот.
Я застываю, боясь вообще пошевелиться, но волна трепета все равно пробегает по мне и концентрируется в солнечном сплетении.
— Мы не доедем засветло до замка, и это уже ясно, — склонившись ко мне, успокаивает мое внезапно нахлынувшее волнение Ник. — Но тут всего в часе езды небольшая межграничная таверна, где мы сможем переночевать и нормально поесть. Не самое лучшее место для незамужней девушки, но если ты будешь вести себя хорошо, тебе ничего не угрожает.
Хотела было возразить, что я вполне себе замужняя, но… Какое там. Я сейчас вообще без рода и племени. Впервые за то время, что мы ездим с ним верхом, Ник заговорил со мной, и я поняла, как тягостно ехать было в полном молчании. Как будто оно, как стена, стояло между нами и сейчас в мгновение рухнуло.
— А что, если меня там кто-то узнает?
— Это место для межграничного сброда, — хмыкает Ник. — Там столько разношерстного, зачастую разыскиваемого народа, что лучший способ затеряться — оказаться именно там.
Какое-то время мы снова молча мерно покачиваемся в седле, пока не оказываемся на большой поляне, где стоит таверна, а рядом ютятся несколько землянок. Из всего освещения — только свет из окон таверны.
Ник спешивается и спускает меня. Теперь я отчетливо вижу, даже в темноте, пятно на его рубашке. Он хмурится, ругается себе под нос и накидывает себе на плечи один из плащей, прикрепленных к седлу. Второй аккуратно надевает на меня.
