— Дашь обещание, что найдёшь для меня новую оболочку.
— Может, ещё принцессу тебе в придачу? — усмехнулся, глядя на его перекошенное лицо. — Не до хрена ли ты хочешь?
— А какой мне смысл?.. — новый приступ кашля сотряс худое тело. — Я всё это сделал, чтобы жить. Поэтому можешь убить меня, Магинский, и пацана своего… — он сплюнул кровь. — Ни ты, ни я ничего не выиграем в итоге.
К сожалению, дядя Стёпа прав. Я потёр виски, прокручивая варианты. Что ещё можно выжать из этой ситуации? Подошёл к решётке ближе.
«А почему бы и нет? — мелькнула мысль. — Да, так буду уверен».
— Степан Михайлович, — облокотился на прутья, игнорируя боль в ране. — Вот мои условия: вы оставляете мне Лампу, не занимаете его тело. Когда я произнесу слово «выхухоль», то появляетесь и честно отвечаете на мои вопросы. Скажу уйти — и тут же это делаете. На таких условиях я готов вам помочь.
— Барон! — эхо разнесло окрик по коридору. Меня всё ещё ждали сотрудники СБИ и Балабанов.
— Быстрее решай, — бросил алхимику, наблюдая, как дёргается жилка на его виске.
Крови у нас было достаточно — и моей, и его. С опытом дядя Стёпа провёл ритуал, и мы принесли друг другу клятвы. Как только закончили, Лампа рухнул на пол. Свернулся калачиком и заплакал, как ребёнок. Я успел кое-что выведать у пацана, пока он приходил в себя.
Выдохнул: с одной проблемой разобрался. Осталось всё остальное закрыть. Эх, было бы в сутках чуть больше времени…
Заглянул в себя: уже две клятвы крови. Одна дана некроманту, и без моего желания, — чтобы я его душу или тушу спас.
Собака сутулая, Дрозд! Как мне искать, где твоё сердце, и убивать твоего учителя?
Теперь добавилась ещё одна клятва — безумному алхимику, запертому в теле Лампы.
— А я умею выбирать друзей, — процедил сквозь зубы и зашагал по коридору обратно.
Поднялись наверх. Меня по-прежнему ждали Балабанов со своей свитой и сотрудники Службы безопасности империи. В воздухе висело напряжение, густое, как патока.
— Ваше решение? — спросил дежурный, нервно постукивая пальцами по столу.
— Евлампий Кукурузкин, — произнёс я твёрдо, глядя прямо в глаза Балабанову, — мой слуга. Я не отказываюсь от него.
— Тебе конец, аристократ! — брызнул слюной отец убитого парня, и лицо побагровело от ярости.
— Паренёк сообщил мне интересную информацию, — ещё раз окинул взглядом имперских аристократов. Их высокомерие как рукой сняло: теперь они смотрели на меня с плохо скрываемым беспокойством.
