Затем сложные жесты, надписи в воздухе над пламенем, мудреная вязь заклятий, которая как будто закружилась на мгновение в дыму. Затем старейшина объявил:
– Ты изгнан!
– Ты понятия не имеешь, старик…
– Думаю, ты должен был умереть давным-давно.
– И столько раз, что со счета сбился. Сначала кусок Луны. Потом проклятая кукла, потом… а, неважно.
– Торант говорит, что ты сбежишь. В конце. Говорит, что ты потерял мужество.
Ток посмотрел в огонь.
– Не исключено, – сказал он.
– Тогда он убьет тебя.
– Если догонит.
Что я и умею до сих пор, так это скакать верхом.
Зарычав, старейшина поспешил прочь.
– Мужество, – пробормотал Ток. – Да, именно. А может быть, трусость действительно воспитывается в самих костях.
Ведь скажем прямо: Анастер не был «холодным железом». Да и «горячим железом», кстати, тоже.
Где-то в ночи раздался могильный волчий вой.
Ток хмыкнул:
– Что ж, похоже, у меня и права выбирать-то нет? А есть ли у кого-нибудь из нас? Было хоть когда-нибудь?
Он заговорил чуть громче:
– Ты знаешь, Торант, – да, я вижу твой силуэт, – мне кажется, что вопрос о трусости придется решать вам, оул’данам – завтра.
Убежден, что Красная Маска – если он заинтересован – думает об этом прямо сейчас. Гадает. Сможет ли он привить всем вам честь силой?
Смутная тень – это и вправду был Торант – двинулась прочь.
Ток замолчал, подбросил в костер еще одну лепешку родара и стал вспоминать давно ушедших старых друзей.
В конце одинокой цепочки следов маячила фигура, взбирающаяся на далекий склон по глине и камешкам.
Вот что бывает, когда идешь по следу, напомнил себе Вал. Легко забыть, что проклятые отпечатки оставляет кто-то реальный, особенно после долгой погони.
Это т’лан имасс, как он и подозревал. Широкие костлявые ступни с таким крутым подъемом, что середина не пропечатывается. Правда, некоторые кривоногие виканцы оставляют похожие следы, однако не ходят с такой скоростью, как тот, кто перед Валом. Нет. И все же странно, что древний немертвый воин вообще идет пешком.
Эту пустошь легче пересекать пылью.
Может, слишком сыро. И противно становиться грязью. Надо будет спросить.
Если он не убьет меня на месте. То есть не попытается. Постоянно забываю, что я уже мертв. Если мертвому что и нужно помнить, то именно эту важную подробность, правда, Скрип? Фу, да откуда тебе знать? Ты еще жив. Да тебя тут и нет.
Худ меня побери, мне страшно не хватает компании.
Лишь бы не этот проклятый шепчущий ветер.
