У вас, имассов, вроде бы все солдаты?
– Я понимаю, – сказала Эмрот.
– Правда? Понимаешь что?
– Почему у тебя нет компаньонов, Вал из «Мостожогов».
– Ты не набросишься на меня тучей пыли?
– Здесь не могу, увы.
Улыбнувшись, Вал продолжил:
– И не то чтобы я умер девственником, конечно. Даже уродливый ублюдок вроде меня… лишь бы деньжат хватило. Но вот что я скажу, Эмрот: ведь не это называется любовью? И в общем, правда в том, что я никогда ни с кем ее не делил. Любовь. То есть с того времени, как я перестал быть ребенком, и до того, как умер.
Была одна женщина-солдат. Большая и грубая. По имени Дэторан. Она решила, что любит меня, и демонстрировала это, избивая меня до бесчувствия. Ну что тут скажешь? Ладно, с этим я справился. Понимаешь, она была еще уродливей меня. Бедная старая корова. Жаль, что я не понял тогда. Был слишком занят тем, что спасался от нее. Забавно, правда?
Она тоже умерла. И так я смог, понимаешь, поговорить с ней. Потому что мы оказались в одном и том же месте. Она, бедняжка, с трудом связывала несколько слов в предложение.
Не тупая. Просто невнятная. Поди пойми, что у таких людей на уме. Объяснить они не могут, а догадки остаются догадками, и чаще всего так ошибаешься, что жуть. Но мы более-менее справились. По-моему. Призраком она говорила еще меньше.
Тут дело вот в чем, Эмрот. Большой взрыв: белое, потом черное, потом ты снова просыпаешься. Проклятый призрак, которому и пойти-то некуда, и остаешься со своим пониманием и сожалением. И списком желаний длиннее, чем Худов…
– Хватит, Вал из «Мостожогов», – прервала Эмрот дрожащим голосом.
– Я не дура. Я поняла твою игру. Но мои воспоминания не для тебя.
Вал пожал плечами:
– И не для тебя, как я понимаю. Отбросила их, чтобы вести войну против яггутов. Они были так злы, так опасны; вы сами стали своими первыми жертвами. Какая-то перевернутая месть, правда же? Как будто пошли и сделали за них их работу. А самое смешное в том, что они вовсе не были злы и опасны. Ну, разве что некоторые, но эти некоторые очень легко вызывали гнев своих соплеменников – часто задолго до появления ваших армий.
Они могли прекрасно контролировать себя. Они спускали на вас ледники, а что вы могли противопоставить? Ох, вы сделали свои сердца еще холоднее, еще безжизненнее, чем любой ледник. Видит Худ, это просто смешно.
– Я развязанная, – прохрипела Эмрот. – Мои воспоминания со мной. Они меня и сломали.
– Сломали?
Снова пожатие плеч.
– Вал из «Мостожогов», в отличие от тебя я помню любовь.
