А потом обнажаются клинки, и кипит жизненная битва, год за годом, подвиг за подвигом. Мужество и подлое предательство, трусость и бешеная злоба.
Незнакомец заставил меня отступать. Шаг за шагом, пока я не потерял себя, – какой безумец посмеет трезвонить о своем позоре? Кто будет черпать удовольствие, ощущая зло, и получать удовлетворение от его горьких даров? Нет, мы укрываемся собственной ложью. Разве я не повторяю клятвы о мести каждое утро? Не шепчу проклятия всем, кто причинил мне зло?
А теперь я осмеливаюсь судить Безымянных за то, что они натравливают одно зло на другое.
Что тогда делать мне в этой жуткой схеме?
Таралак взглянул на Икария, застывшего лицом к воротам, словно статуя, колышущаяся в волнах жара. Мой незнакомец. И кто же из нас зло?
Шипя что-то себе под нос, он отделился от стены и, пройдя через подворье, через волны жара, остановился рядом с яггом.
– Если оставишь оружие, – сказал Таралак, – можешь свободно ходить по городу.
– И могу свободно передумать? – Икарий криво усмехнулся.
– Это ничего не даст – кроме, наверное, нашей немедленной казни.
– Воспринимать ее как милость?
– Ты сам этому не веришь, Икарий. Ты просто меня дразнишь."
"– Это может быть правдой, Таралак Вид. А что касается города, – он покачал головой, – я еще не готов.
– Император примет решение в любой момент…
– Не примет. Время есть.
Грал сердито посмотрел на ягга.
– Почему ты так уверен?
– Потому, Таралак Вид, – тихо и размеренно произнес Икарий, поворачиваясь и устремляясь прочь от ворот, – что он боится.
Тебя? А что он знает? Семь Святых, кто знает историю этой земли? Ее легенды? Их предупредили об Икарии и обо всем, что ждет внутри него?
Икарий исчез в тени за входом в здание. Через дюжину быстрых ударов сердца Таралак двинулся следом – не чтобы составить сомнительную компанию яггу, но чтобы найти того, кто ответит на кучу одолевавших его вопросов.
Варат Тон, когда-то заместитель атри-преды Йан Товис, свернулся в клубок в углу пустой комнаты. Когда Йан Товис вошла, он только вздрогнул и даже не поднял голову, чтобы взглянуть на нее.
Этот человек в одиночку провел Таралака Вида и Икария через Пути – туннель, распахнутый неизвестной магией, через все владения, по которым пролегало их путешествие. Атри-преда сама видела вздувшуюся рану – выходные врата; сама слышала визгливый звук, который словно заползал в грудь и сжимал сердце; она смотрела, не веря своим глазам, на появившиеся из врат три фигуры – двое тащили третьего…
Больше выживших не было.
