– Детали тоже важны. Такова жизнь. Мы сбиваемся с пути. Совсем как прихвостни зла. Кризис – нет новых заключенных, нет свежего мяса. Дети голодают.
– И что им делать?
– Сочинить историю. Мол, в их распоряжении есть некая волшебная вещица или еще что-то, что заманит в логово дураков. Разумно, если подумать. На крючок нужно насадить извивающегося червяка. А потом они выбирают кого-то на роль безумного мастера, который хочет высвободить ужасную силу этой магической вещицы и вызвать сонмища оживших трупов, бредущих по холодному пеплу… Если уж на это не клюнут герои всех мастей, то ничто их не приманит.
– И получится?"
"– Сначала да, но вспомните неэффективные орудия пыток. Какой-нибудь предприимчивый и удачливый дурак непременно освободится, разобьет череп дремлющему стражнику – или трем, – и начинается молотилово. Бесконечная бойня, падут сотни, тысячи необученных воинов зла, забывших наточить мечи и сражающихся с берестяными щитами, что продал им горбатый плотник.
Тут даже Фир Сэнгар не выдержал и рассмеялся:
– Да, Удинаас, ты победил.
Пожалуй, твоя версия мне нравится больше.
Пораженный Удинаас замолчал и посмотрел на Сэрен Педак.
Она улыбнулась:
– У тебя талант, Удинаас. Значит, герой отвоевал свободу?
– Ничего подобного. Герой простудился в сырых туннелях, однако остается жив и укрывается в ближайшем городе, где принесенная им болезнь распространяется и всех убивает. И отныне на тысячи лет имя героя остается проклятием и для живущих на поверхности, и для жителей подземелья.
Через мгновение заговорил Фир:
– Даже твоя версия содержит скрытое предостережение, раб, и ты хочешь обратить на него мое внимание. Вопрос: чего это ты беспокоишься о моей судьбе? Ты называешь меня своим врагом, клянешь несправедливость, которую принес тебе мой народ, и хочешь, чтобы я слушал твои предупреждения?
– Как желаете, эдур, – ответил Удинаас. – Моя вера простирается глубже, чем вы представляете, и совсем в другом направлении, чем вы наверняка думаете.
Я сказал, что герой получает свободу, по крайней мере в данный момент, но я ни словом не обмолвился о его несчастных последователях, его бравых компаньонах.
– Которые все умерли в логове.
– Вовсе нет. Впоследствии возникла острая нужда в новой крови. Компаньоны все до одного были усыновлены прихвостнями зла, которые были злыми только в относительном смысле, а на самом деле больными, несчастными, голодными и не слишком умными.
