Впрочем, возможно, ничего не имелось в виду; просто жест помощи со стороны одного из братьев Фира – единственного из братьев Сэнгаров, кого Удинаас уважал. Возможно, да, возможно, нет.
Нескончаемое песнопение жужжало за каменными стенами – этот звук был даже страшнее, чем траурное завывание женщин эдур во время обряда погребения. Совещались Волшебники Оникс. То есть если они действительно совещались, то духовная версия их языка непонятна и лишена ритма, обычно присутствующего и в песнях, и в речах. А если это всего лишь пение, то старые дураки даже не попадают в такт.
А он-то считал тисте эдур странными. Да они ни в какое сравнение не шли с этими тисте анди, которые упорствуют в нечеловеческих крайностях."
"Впрочем, чему удивляться. Андара – покрытое трещинами здание из черного камня на дне заваленного мусором ущелья. Неприступное, как тюрьма. Отвесные скалы пронизаны пещерами и изрыты помещениями, соединенными извилистыми туннелями; плюс бездонные ямы, тупики и коридоры, такие крутые, что их нельзя преодолеть без веревочных лестниц.
Выдолбленные башни возвышались, как вывернутые наизнанку шпили, пронзая камень; через подземные пропасти были перекинуты узкие мосты из белой пемзы – сложенные из бесформенных блоков без всякого раствора. В одном месте раскинулось озеро застывшей лавы – глаже, чем отполированный ветром лед; и наконец палата собраний, куда могло набиться все население и слушать бесконечные перебранки устав-мастеров, известных также как Волшебники Оникс.
Мастера Камня, Воздуха, Корня, Темной Воды, Ночи.
Пять волшебников спорили о порядке шествий, иерархии жертвоприношений, правильной длине мантии – и Странник знает, о чем еще. С этими полубезумными невротиками любая зацепка тянула за собой бесконечные морщины и складки.
Насколько смог разобраться Удинаас, не больше четырнадцати из примерно полутысячи местных обитателей – помимо самих Волшебников – были чистокровными тисте анди; и из них лишь трое когда-либо видели свет дня, который затейливо именовали ослепшими звездами.
Так что не странно, что они все свихнулись.
– Вот почему, – сказал Удинаас, – некоторые смеются так, как будто плачут?
Сэрен Педак подняла глаза от лежащего на коленях меча:
– Я не слышу, чтобы кто-нибудь смеялся. Или плакал…
– Я не имел в виду обязательно вслух.
Послышалось фырканье Фира Сэнгара, сидящего на каменной скамье недалеко от входа в портал:
– Безделье лишает тебя остатков разума, раб. Я, например, по ним скучать не буду.
