Мне просто не хотелось тогда пить.
— Ах, вот как. Маленькая лгунья, — все так же крепко прижимая меня к себе, почти прошептал граф хрипло. — И сколько всего вы от меня скрываете? Сколько тайн храните?
Руки его стали наглаживать мне плечи. И то, что я при этом чувствовала, мне совсем не нравилось. То есть наоборот, слишком нравилось. И это плохо.
— Ч-что вы делаете? — вырвался у меня невольный вздох.
Вдоль позвоночника пробежала стая непрошеных мурашек."
"Я поежилась, заелозив, и тут же поймала реакцию графа, он сильнее меня сжал, что вызвало еще более сильную реакцию у меня, и я поняла, что так можно слишком далеко зайти.
Впрочем, граф останавливаться не собирался:
— От вас так вкусно пахнет лимонным грехом, Имма. Я давно уже не пробовал и забыл, какой он на вкус.
Мои глаза уже привыкли к темноте, и я различала предметы в комнате и могла разглядеть лицо графа напротив. Я взглянула в его глаза и пропала. Упала в бездонную черноту его зрачков, занявших всю радужку. Лишь темно-синий, почти чернильный тонкий ободок окаймлял этот бездонный омут, в который я рухнула, как в пропасть.
Лицо графа приблизилось, и мои губы опалило горячим прикосновением его сухих губ. Сначала осторожным, даже робким, словно боящимся напугать, а потом все более пламенным и опьяняющим. И наконец он впился в мои губы жадным поцелуем, полным неприкрытой страсти, как путник, припавший к источнику в пустыне.
Умелые ласки, алчные, горячие, ненасытные. Куда тягаться моей неопытности с такой напористостью. И я не устояла.
Позволила на миг окунуться в пучину любовного безумства, отвечала на ласки, изучала его сама. Не надо обманываться, мы оба давно этого хотели. Только мне, кроме графа, никто не был нужен.
А я для него лишь одно приключение в череде подобных. При воспоминании о прошлом вспыхнула обида. Обожгла и затмила все остальное. И я нашла в себе силы отлепиться от графа, сделала попытку отодвинуться.
— Имма, — зарычал граф, — ну что сейчас?
— Вы не забыли, что я на вас работаю, граф? — прошипела я. — И вы сейчас пользуетесь положением.
Хватка графа ослабла.
— Имма, ты серьезно? — Его лицо недоуменно вытянулось. — Мне казалось, мои намерения по отношению к тебе слишком очевидны с самого начала, чтобы сейчас начинать эту песню снова. Хорошо, давай я тебя уволю, Имма Лимманн, за то, что вы сегодня вернулись домой в неподобающем состоянии, до утра вы освобождаетесь от должности гувернантки. Иди сюда…
Граф снова протянул ко мне свои слишком длинные и настырные руки.
