И не буду врать, что мое тело, в отличие от мозга, не хотело прильнуть к широкой графской фуди и вдохнуть его запах всеми легкими. Блаженно зажмуриться, закутавшись в жар его тела как в кокон и…
— Идите вы к своим оперным дивам и балеринам, мэллорд! — рявкнула моя обида.
Граф застыл, и это дало мне преимущество. Я снова запыхтела и заелозила, чем тут же привела его в чувство.
— Имма, да прекрати ты елозить, если не хочешь, чтобы мы сейчас же приступили к процессу, после которого ты подаришь мне еще одну дочь, — попросил он.
— Еще чего! Вам трех мало? Вон пусть Кабанелла вам рожает. Сразу шестерых. Или сколько там у них рождается.
— Имма, о чем ты? Какая Кабанелла, какие дивы и балерины?
— Не отпирайтесь, я все знаю! — застыла все-таки я, напуганная обрисованной перспективой.
Или просто сделала вид, что напугана, а сама втайне получаю удовольствие от нашей близости. Кто там сейчас разберет.
— Та-ак! — протянул граф, и я тут ж взлетела в воздух, а потом опустилась к нему на руки, и меня куда-то на этих загребущих руках понесли.
— Граф, к-куда… — зашипела я, но мне заткнули рот поцелуем.
— Тш-ш! На разборки. А то весь дом перебудим. Ты этого хочешь?
Я помотала головой и спрятала лицо у него на груди.
Он поставил меня на ноги в кабинете. И плотно закрыл дверь. Вернулся, обхватил меня руками за талию, притянув к себе, присев на край стола:
— Теперь я готов слушать.
Пытаясь унять волнение от близости и от прикосновения его рук, которые чувствовала на талии и, кхм-кхм, ниже, я спросила:
— Мы будем скандалить в темноте?
И в обнимку, ага.
Хитрый какой, тут уж никакого скандала не получится.
— Если ты хочешь поскандалить, Имма, то темнота не помеха.
— А объятия?
— Надеюсь, что да. Потому что есть занятия поинтереснее, чем бесплодные разборки. Я своей вины ни в чем не чувствую.
О, замечательно. Он еще и вины не чувствует. Тут я уже начала заводиться.
— Конечно, не чувствуете, ведь у вас нет никаких обязательств передо мной, вашей прислугой.
Можно и не чувствовать себя виноватым. Но я не одна из этих ваших… — оттолкнула я его руки, вырываясь. — Я не одна из ваших интрижек и не собираюсь ею быть.
— Имма, ты сейчас похожа на фырчащего ежика, — улыбнулся граф. — И колючки так же выставила. Но я никак не пойму, о чем ты. Какие интрижки? Ты для меня не интрижка, нечто большее. Ты мне нравишься, и я сразу заявил тебе об этом.
— Да, а в столице крутили романы со всеми подряд. Устроили кастинг.
