Поначалу мне немного неловко в его присутствии – все же мы слишком мало знакомы, да и место для визитов не подходящее. Но чувство неловкости быстро проходит.
Мы не говорим о чем-то важном – так, просто болтаем. Это отвлекает от больничных стен и невеселых мыслей. А еще от грусти, что я не могу почти никому позвонить – только родителям. Телефон мой разбился. Теперь у меня новый, сим-карту можно восстановить, но потом, когда я уже выйду отсюда.
Мне хотелось сделать один звонок.
Только один.
Потому что часто, практически все свободное от процедур время, я думаю о Тимуре.
Мне хочется услышать его, хочется, чтобы он сам все сказал, даже если он посчитает меня навязчивой.
– О, Максим, ты здесь, – заглянув в палату, мама окидывает его приветливым взглядом и только потом переводит его на меня. – Привет, доча, вижу, рановато я сегодня пришла.
– Почему? – удивляюсь.
– Ну как же, к тебе ведь пришел лучший друг.
– Это я так сказал, – подмигивает Макс, – просто меня не хотели впускать.
Он поднимается, освобождая место для мамы рядом со мной, хотя в палате есть даже кресла.
– Макс, – окликаю его уже у двери, – а как ты все же узнал?
– От Воронова.
– Хороший парень, – говорит мама, когда он уходит. – И профессора к тебе самого лучшего привел, и о переводе в эту больницу договорился. И подбирает варианты, чтобы ты могла поехать и отдохнуть, а заодно и полностью восстановиться. Подальше от этой кутерьмы!
Я настолько в шоке оттого, что Макс взвалил на себя все эти хлопоты, что не сразу обращаю внимание на ожесточение, с которым мама произносит последнюю фразу.
"
"– Мам, – спрашиваю спустя пару минут, наблюдая за тем, как она моет фрукты. – О какой кутерьме ты говоришь?
Она вздыхает.
Видно, уже жалеет, что проболталась. Домывает фрукты, наполняет ими плетеную корзинку на тумбе, утешающе гладит меня по лицу и говорит:
– Все обойдется. Ты, главное, не переживай. Максим обещал помочь и все уладить.
– Что именно?
– Твоя подружка написала заявление об угоне машины, а еще хочет выдрать компенсацию за то, что ты ее разбила.
– Но… – у меня нет слов, просто нет слов. – Но я ведь даже не была за рулем!
– Ее свидетели утверждают обратное.
– Мам…
– Я знаю, знаю, – поспешно перебивает она. – Знаю, я ведь и с врачом со скорой, которая тебя привезла, говорила… Хотя потом она от своих слов отказалась… Это ее свидетели, доча. Поэтому они говорят так, как хочет она. Но ничего, не переживай. Мы справимся. Я сделаю все, что смогу. Твой папа тоже.
