– Гоняют на своих машинах, – доносится чье-то ворчание, – сами свою жизнь не ценят, а с ними потом лучшие врачи возятся…
Шаги, топот, надо мной склоняется незнакомое женское лицо.
– Ой, очнулась! Ну и немудрено – с такими-то ангелами-хранителями!
Всматриваюсь в чужие черты, пытаюсь хоть что-то понять, закрываю глаза и падаю в темноту.
В следующий раз, когда прихожу в себя, рядом со мной уже мама. Осунувшаяся, бледная, она жадно рассматривает меня и пытается скрыть слезы.
– Почему ты… – голос сиплый, непривычно звучит, и я замолкаю.
– Все хорошо, – говорит мама, гладя мою ладонь. – Все уже хорошо.
– Уже? – удивляюсь я.
А потом вспоминаю. Клуб, ночная дорога, машина, которая слетает с нее, крики и страх. Но сейчас мне страшно не меньше. Пришла в себя – да. А как выгляжу? Цела ли? Господи, а если…
Ужасные картинки того, что иногда бывает с людьми после аварий, тут же мелькают перед глазами.
– Мама…
У матерей чутье, они душой тебя чувствуют, поэтому она сразу все понимает. Качает головой, гладит меня уже по лицу и повторяет:
– Уже все хорошо, не переживай.
Ты жива, моя хорошая, скоро восстановишься, все уже хорошо…
Несмотря на ее заверения, я пытаюсь подвигать ногами, руками – и облегченно выдыхаю, когда получается. А то, что боль в ключице усиливается, меня даже радует. Это хорошо, что я ее чувствую, это хорошо, потому что боль пройдет, а сейчас она мне лучший подсказчик.
Не могу поверить, что все закончилось. Я жива, обошлось без ужасных последствий, и…
– Настя…
– В порядке, – отвечает мама, недовольно поджав губы.
– Не думай об этом сейчас. Главное – чтобы ты выздоровела. А с остальным мы справимся.
Я послушно киваю и не хочу засыпать, но глаза закрываются сами.
Сон – не только хорошее лекарство, иногда он еще и защитник. Неделю, что я восстанавливаюсь, я сплю много, даже от этого устаю. А когда прихожу в себя, получаю дозированную информацию. От мамы, отца, врачей, медсестер.
Так, постепенно я узнаю, что из обычной больницы, куда нас доставили после аварии, меня практически сразу перевели в элитную – туда просто так не попасть, обычно там лечат людей куда более высокого статуса: при большой власти и приличных деньгах.
Зачем и как родители это сделали, понимаю довольно скоро, когда через несколько дней в моей палате появляется Макс.
– Привет.
– Привет, а… – я немного в растерянности. – А как ты здесь? Вернее, как ты узнал?
– Ну, я ведь твой лучший друг.
Я улыбаюсь, а вот он говорит это без тени улыбки.
