— От тебя столько пропущенных, что я начинаю в этом сомневаться.
От его слов у меня перехватило дыхание.
— То есть, ты видел мои пропущенные и не поднимал? — возмущенно спросила у него, впиваясь гневным взглядом в его наглое лицо.
Он сразу же поднял руки, как бы капитулируя.
— Не злись, детка, когда бы я увидел, вон, процедуры получал, — указал ладонью на перебинтованную голову, а мне стало стыдно за свои высказанные слишком экспрессивно эмоции.
— Да, точно, — пробормотала, а затем прищурилась: — Я тебе не детка, Кирилл.
— Как скажешь, детка, — улыбнулся он и подмигнул, а я закатила глаза.
По голове вроде как за самоуправство не треснешь, и без того вон сотрясение, а по плечам и груди сейчас жалко, вдруг поврежу чего.
— Ну вот, Соловьев, ты поправляйся, я, пожалуй, пойду. Учти, это уже четвертое свидание, — фыркнула и встала со стула.
— Но-но-но, не считается, не придумывай там, Самойлова, свидания я назначаю, а ко мне ты пришла по своей инициативе, — вскинул он голову и даже погрозил мне пальцем для наглядности.
Я посмотрела на него задумчиво и вынуждена была согласиться, ведь резон в его словах был. Выдохнула якобы печально и цокнула.
— Ну и хитрый ты жук, Соловьев.
— Может, поцелуешь несчастного? — подергал бровями, намекая.
— Еще чего, — фыркнула.
Развернулась и легкой походкой направилась к выходу.
— Через два дня меня выпишут, так что никуда не денешься, Самойлова, поцелую быть!
В этот момент я открыла дверь палаты настежь, так что его крик-обещание разнесся по всему коридору больницы, вынуждая меня покраснеть.
Я напоследок обернулась и глянула на него грозно.
— Лечитесь, пациент, и не смущайте тут народ.
— Красивая доктор и непослушный пациент, — вдруг задумчиво произнес он и почесал подбородок, окидывая меня с ног до головы нечитаемым взглядом. — Мне нравится, это мы обязательно опробуем.
Я его странных намеков не поняла, но шея моя при этом всё равно покраснела. А когда сзади раздалось хмыканье медбрата, быстро ретировалась под смех Кирилла, который еще долго стоял в моих ушах.
Намек его дошел до моего сознания уже когда я вышла из здания. И вот тут я стала красной как помидор. Ну Кирилл, не бывать этому!
Глава 17
Спустя два дня у меня в душе стали разрастаться корни какого-то чувства, но я боялась назвать это влюбленностью.
— Готовься, Самойлова, сегодня меня выпишут, так что с завтрашнего дня у нас еще четыре свидания с тобой на кону.
