Лоскутова погрозила ей пальцем и цинично расхохоталась:
— Подумаешь, какая девичья память! А что значили ваши поцелуи на кухне?
Валентина покраснела и с искаженным от злобы лицом шагнула к ней.
— Если вы еще раз намекнете мне на вашу же собственную подлость, то…
Лоскутова сразу сделалась маленькой, как будто ее ударили чем-то тяжелым, а Валентина брезгливо скривила губы и отошла.
На сцене фельдшерица играла любовницу, а Василий — любовника-офицера. Валентине казалось, что они обнимались и целовались во время репетиций не искусственно, и, затаив глухую тревогу, она брезгливо отворачивалась.
Вечер устраивался накануне съезда. К сумеркам Валентина с Настей окончательно закончили установку сцены и украшение клуба. На стенах были прибиты вензеля из пихты. Зал также был обвешан и уставлен елками и пихтовыми ветвями. Яркий свет стремительно падал на хорошенькую сцену, делая ее еще более привлекательной. Настя радовалась, как девочка, и смеялась:
— Мотри-ка, девка, как игрушечка! Я только один раз видела представление.
Ведь я здесь выросла и никуда не выезжала… Ах, а какая же вы мастерица, Валя!
Делегатский съезд в это время заседал в конторе. За стеной был слышен голос Василия — голосовали за кандидатов в президиум съезда.
— Кто за?
— Против нет?
— Оглашаю результаты…
После этого послышался скрип скамей, тяжелый топот ног и разговор.
— Кончилось… Идут, — сказала Валентина Насте, — собирай артистов!"
"И не успела еще сделать что-то важное, как в дверям подвалила гудящая толпа.
Впереди шел Василий с Рувимовичем, после — делегаты съезда, а за ними в давке и криках шли женщины, ребятишки, рабочие и молодежь.
Места были заняты в несколько минут. Взрослые сгоняли молодняк, бабы ссорились между собой, придавленные ребятишки кричали благим матом.
Кто-то внес предложение удалить женщин, пришедших с детишками. Собравшиеся дружным ревом поддержали его. Бабье руганью покидали захваченные места и протискивались к дверям обратно.
Когда публика разместилась, за сценою подали звонок, и шум начал понемногу стихать.
На сцене появился Василий. Его голова чуть-чуть не доставала до лампочек.
— Вишь ты, чертоидол, как вымахал! — крикнул кто-то сзади.
— Смотри, потолок поднимешь, сохатый!
— Да заткнись ты, брехло лесное, а то выведем!
— Духу не хватит вывеети-то!
Василий переждал, пока шум окончательно стих, и начал говорить…
Он говорил, как всегда, громко и недолго, встряхивая тяжелыми волосами.
![Обложка книги Борель. Золото [сборник]](/uploads/posts/images/6/borel-zoloto-sbornik.jpg)
