Строго-то говоря, почему он должен этому Славе что-то объяснять? Не хочет он в бар – имеет полное право сидеть там, где ему нравится. Ан нет, начал что-то блеять… Тьфу, самому противно! И главное – непонятно, что в этом Славике Суханове такого, что невозможно ослушаться. Вроде и голос не повышает, и грубостей не говорит, а что-то такое есть. Властность, что ли, или уверенность, или еще что.
Они едва успели раздеться в номере, как открылась дверь и появилась Юлия. Семенов уловил некоторую неловкость, сразу же повисшую в воздухе над длинным полированным столом, за которым они обычно сидели.
Слава молчит, раскладывает свои бумажки, развешивает на демонстрационных досках листы ватмана, покрытые графиками и диаграммами, а Юлия просто сидит на своем месте, смотрит то на Вячеслава, то на Семенова и тихонько улыбается. Валентину даже показалось, что в тот момент, когда Юлия вошла, на лице Суханова мелькнула досада. Впрочем, наверное, просто показалось.
Заказчик опаздывал, как обычно. Семенов приготовился к тому, что придется ждать минут двадцать-тридцать.
Хоть бы телевизор включили, что ли, подумал он, поглядывая на большую панель, висящую на стене как раз напротив него. Чего так-то сидеть? После сорока минут, проведенных за рулем, он бы с удовольствием размялся, походил, вон сколько помещений в этом «президентском» люксе, отчего не прогуляться да не посмотреть, как тут все устроено. Поди, спальня с кроватью «кинг-сайз», кабинет, еще какие-нибудь комнатенки, санузел любопытно бы глянуть… Но нет, не принято у них шляться по номеру, сколько раз приезжал Валентин на эти совещания, а кроме прихожей и вот этой комнаты, ничего не видел.
Нет, забыл совсем, еще гостевой туалет видел, куда вход прямо из прихожей. Чем же ожидание скрасить?
– А чаю нельзя попросить принести? – спросил он, глядя куда-то в центр стола, чтобы не было понятно, к кому из помощников он обращается. – Или нужно ждать Владимира Григорьевича?
– Сейчас я позвоню, – тут же откликнулась Юлия, и Семенов благодарно улыбнулся ей.
Принесли чай, расставили на столе коробочки с печеньем и конфетами ручной работы.
– Ну, Валя, чем порадуешь? – подал голос Суханов. – Какие новости с фронта?
Семенов сделал впопыхах слишком большой глоток и обжегся.
– Я доложу, когда придет Владимир Григорьевич, – сдавленным голосом ответил он.
– Да брось ты эти церемонии! Тут все свои, – настаивал Вячеслав. – Расскажи хотя бы в двух словах.
Семенов отрицательно покачал головой."
"– Не могу. Не положено.
