Наш заказчик – Владимир Григорьевич, и отчитываться я имею право только перед ним, а уж это его решение – кому позволять присутствовать при отчетах.
– Ох, эти крючкотворы-законники! – В голосе Суханова зазвенела досада.
– Валентин прав, – мягко возразила Юлия, – он связан правилами, не надо заставлять его нарушать их. Нам с тобой любопытно, а у него будут проблемы. И Владимир Григорьевич рассердится, а виноват будет Валентин.
Суханов придвинул к себе поближе листы, исписанные очень крупным почерком, что-то прочитал, что-то подчеркнул, одним словом – всячески изображал, что работает.
Юлия по-прежнему молча, спокойно сидела за столом, скрестив руки на груди. Ее чай одиноко остывал в красивой чашке, она к напитку даже не притронулась. Встречаясь глазами с Валентином, дружелюбно улыбалась, обнажая в улыбке замечательные зубы, уж слишком замечательные, чтобы быть настоящими, это даже Семенов понимал.
Забродин явился с опозданием на двадцать пять минут, веселый, оживленный, энергичный.
– А вы уже чай пьете? – радостно заметил он.
– Пусть мне тоже принесут.
Юлия тут же встала и направилась к стоящему в углу столику с телефоном. Заказчик стал усаживаться за стол, и Семенов бросил уже привычный взгляд на манжеты его сорочки, выглядывающие из рукава пиджака. Очередные запонки, таких Семенов еще не видел. Интересно, сколько их у этого Забродина?
– Мне тоже закажи красный чай, – бросил Суханов Юлии, не отрываясь от своих бумажек.
– Ты теперь пьешь красный чай? – удивился заказчик.
– Ты же раньше пил только черный.
– Я решил попробовать, как вы и советовали, – объяснил Вячеслав. – И вы знаете, мне так понравилось! Почему я раньше его не оценил? Это же восхитительный напиток. Я его распробовал и теперь больше ничего другого пить не могу.
Семенов перехватил слегка удивленный и насмешливый взгляд Забродина в сторону своего помощника. И что они все время переглядываются? Семенов давно заметил эту игру глазами, то Суханов на Юлию зыркнет, то она на него, то Владимир Григорьевич их обоих разглядывает, да так внимательно, что, кажется, и доклад Семенова не слушает.
Ладно, не его это дело, пусть как хотят…
Он начал доклад, который то и дело прерывался странными фразами присутствующих о каких-то красных и синих баллах. Про баллы он слышал каждый раз на протяжении всех последних месяцев, но так и не понял, о чем речь.
– Мать и дочь, – говорил он, твердо памятуя о требовании заказчика не напрягать его именами и фамилиями.
