– Тогда я поеду в изолятор в понедельник прямо с утра, пока есть свободные допросные, и если получу от подследственной заявление, то смогу еще до обеда начать знакомиться с делом. Не хочется время терять.
Рыженко молчала, сосредоточенно читая какой-то документ и всем своим видом показывая, что настырный адвокат отвлекает ее от важного дела.
– Вы же знаете, – снова заговорил Кирган, выдержав небольшую паузу, – если к девяти не приехать в изолятор, то все допросные потом будут заняты, и придется ждать неизвестно сколько, пока какое-нибудь помещение не освободится.
А потом они скажут, что у них не хватает людей, и придется ждать, пока подследственного приведут из камеры. А там окажется, что уже без двадцати пять и никакого посещения не будет. Не хочу рисковать. Можно получить разрешение на встречу прямо сейчас?
Следователь подняла глаза и в упор посмотрела на Киргана. В прошлом году она выглядела куда хуже, лицо было опухшим, с черными кругами вокруг ввалившихся глаз, и голос был сухим и надтреснутым.
Теперь перед ним сидела женщина-скала, массивная, наглухо закрытая официальным мундиром, непробиваемая, жестокая и хладнокровная. Ему стало не по себе.
– Что, собираетесь опять мне дело развалить, господин адвокат? – В ее голосе не было злости, в нем звучали только холод и презрение.
И ненависть. Та самая ненависть, которую за последний год Виталий Николаевич научился так хорошо различать и чувствовать, которой он боялся и от которой страшно мерз.
– Не выйдет, даже не пытайтесь, – продолжала она. – Все улики налицо, посмотрите дело – сами все увидите. – И снова уткнулась в документы.
И все-таки Виталий Николаевич в конце концов добился своего, хоть и не без труда. Теперь в понедельник, 10 января, он сможет увидеть подследственную и получить от нее заявление о том, что она доверяет ему осуществление защиты по уголовному делу.
Потом он у следователя ознакомится с материалами, касающимися его подзащитной, и на следующий день снова встретится с ней и подробно побеседует по каждому пункту. А если повезет, не будет «пробок», материалов в деле окажется не так уж много и при этом после обеда в изоляторе найдется свободная «допросная», то, вполне возможно, он сумеет второй раз переговорить с подзащитной прямо в понедельник, во второй половине дня.
