Я старалась, уговаривала, объясняла, что Наташенька нам как родная и что мы с тобой не верим ни одной минуточки в ее виновность. Не может такая девочка, как она, совершить преступление, да еще такое страшное. Сестру убить! Да как же это можно было такое про нее подумать! Она про сестричку свою всегда с такой любовью говорила, беспокоилась о ней, все хотела, чтобы у нее жизнь сложилась хорошо, удачно. Теперь вся надежда только на этого адвоката, мы-то с тобой уже ничем помочь не можем.
– Это да, – вздохнул Рифат Рушанович, – это ты верно сказала, Дина, нет у нас с тобой никаких возможностей.
Мы люди простые, и знакомые у нас с тобой такие же простые, как мы, среди них нет влиятельных людей. Только если деньгами…
– Да я уж думала, – согласно кивнула Динара Айратовна, – посмотрела, сколько у нас есть, посчитала – нет, не хватит на адвоката. Всё, что мы можем, – это верить, надеяться и помогать Ленару не падать духом. Хорошо бы Ахат не отказал, дал бы денег. Как ты думаешь, долго будет перевод идти?
– Ну что ты, – рассмеялся муж, – теперь это моментально делается, через компьютерные системы.
Ты деньги в Казани в банке отдаешь, а через час их уже можно получить в Москве. Это-то как раз не проблема. Только бы не отказал.
– Да, – тихо повторила следом за ним Динара Айратовна, – только бы не отказал.
Виталий Кирган клял себя последними словами за то, что не удосужился еще до подписания соглашения с Ленаром Габитовым узнать фамилию следователя. Если бы догадался спросить заранее, то и соглашения бы не было.
А теперь отступать поздно, документ подписан, деньги внесены в кассу. Надежда Игоревна Рыженко… век бы ее не видеть.
Усиление было объявлено на эти каникулы такое, что застать следователя Рыженко в служебном кабинете проблемы не представляло. Она была почти такой же, какой Кирган видел ее в последний раз, год назад, только еще более суровой и немногословной. Когда она подняла голову и посмотрела на Виталия, в глазах ее полыхнула ненависть и что-то еще, чего адвокат в тот момент расшифровать не сумел.
Она молча изучила ордер, который Кирган положил перед ней на стол, и произнесла:
– И что? До конца каникул вы в СИЗО все равно не попадете. А без заявления подследственной я не могу предоставить вам дело для ознакомления. Вы не хуже меня порядки знаете. Получите от нее заявление – тогда и поговорим. Зачем вы сейчас-то пришли?
– Мне нужно разрешение на встречу с Аверкиной в следственном изоляторе, – сдержанно ответил Кирган, стараясь не смотреть на нее.
