Она молодая совсем, ничего еще не умеет, только кодекс прочитала. Она наколбасила, а мне теперь разгребать. И сама я не заметила, что подписи нет.
Рыженко вдруг подняла голову, и Виталию показалось, что следователь, жесткая и несгибаемая бой-баба, собралась улыбнуться. Во всяком случае, взгляд ее потеплел, это точно.
– Спасибо, господин адвокат. Не ожидала от вас такого благородства. Это что, взятка? Вы собрались меня о чем-то просить?
Виталий достал две фотографии и положил перед ней на стол.
– Взгляните, Надежда Игоревна.
– И что это? – Она прищурилась, вглядываясь в снимки. – Зачем вы мне принесли фотографии Аверкиной, да еще две почти одинаковые? Что вы хотите мне доказать?
– Я хочу вас попросить, чтобы вы точно указали мне, на какой фотографии Аверкина.
– А разве не…"
"Она запнулась, метнула в Киргана настороженный взгляд, поняв, что он подстроил ей какой-то подвох, и поднесла фотографии поближе к глазам.
– Вот эта. – Она решительно указала на снимок, где была изображена Олеся Кривенкова. – Точно, это Аверкина.
– А вторая девушка? – коварно спросил адвокат. – Не Аверкина?
– Я не знаю, чего вы добиваетесь, – рассердилась Рыженко. – Можете внятно объяснить, что это за фотографии и зачем вы мне их показываете?
Виталий выложил перед ней на стол два портрета – Олеси и Наташи.
– Вы узнали мою подзащитную вот на этой фотографии, верно? А ведь на ней вовсе не она, а вот эта девушка. – Он ткнул пальцем в фото Олеси. – А на второй фотографии как раз Аверкина, в точно такой же одежде. В общем-то, в той самой, в какой ее видели на месте преступления и какую опознали свидетели.
Бледность на щеках следователя проступила явственнее. Она долго рассматривала все четыре снимка, покачивая головой, и было в этом движении не то сожаление, не то раскаяние, не то недоумение.
– Надо же, – наконец произнесла Рыженко, – и куда я смотрела? Почему сама об этом не подумала? И ведь что обидно, меня же всему этому учили. Правда, давно, почти двадцать лет назад, но учили ведь, что в первую очередь запоминается прическа, во вторую очередь – одежда, затем следует весь внешний облик целиком, фигура, рост, походка, и только потом черты лица.
Неужели я нюх теряю и становлюсь профнепригодной? Уели вы меня, господин адвокат, уели, признаю. Довольны небось?
– Все совершают ошибки, – примирительно улыбнулся Кирган. – И это не повод для того, чтобы считать себя профнепригодным. Это нормально. Я рад, что нашел аргументы, которые заставят вас прислушаться к моим доводам.
