Ничего себе! Если вещи ей малы, то на кого вообще они сшиты? На младенцев, что ли? Или на кукол?
– Да пусть будет тесно, какая разница! На фотографии этого никто не увидит.
– Но джинсы не застегнутся…
– И пусть! Пусть будут незастегнутыми, под курткой все равно не видно.
– А сапоги? Совсем маленький размер, – сопротивлялась Олеся.
– Ну, потерпите пару минут, пожалуйста, – взмолился Виталий.
В конце концов девушка о чем-то пошепталась с напарницей, позволила Виталию сфотографировать себя в «натуральном» виде, взяла одежду, обувь и парик и скрылась в примерочной.
Через несколько минут она появилась перед Виталием.
– Очки, – напомнил он."
"Олеся послушно сняла с витрины очки в украшенной стразами оправе. Он глянул на фотографию Наташи, потом перевел взгляд на переодевшуюся продавщицу. Да, пожалуй, вряд ли кто усомнился бы, что это Аверкина. Лица совсем не видно, густые волосы и длинная челка полностью скрывают все характерные признаки, глаз за темными очками не различить, остаются только губы, которые можно накрасить как угодно и придать им почти любую форму.
– Давайте быстрее, пока никто не видит, – прошептала Олеся, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. – Мне стоять больно, размер очень маленький.
Кирган быстро сделал несколько фотографий, как портретных, так и поясных, и в полный рост. Поблагодарив девушку, он чуть ли не бегом помчался к машине: теперь нужно найти старого знакомого, профессионально работающего с фотошопом.
Знакомый, как оказалось, сидел дома и болел бронхитом, но на просьбу помочь откликнулся с готовностью.
Правда, ехать пришлось на самую окраину Москвы, в противоположный от Ленинского проспекта конец. Зато результат манипуляций с фотографиями был достигнут в рекордные сроки, и к четырем часам дня в руках у Виталия Киргана были фотографии Олеси Кривенковой и Натальи Аверкиной как в их естественном виде, так и в одинаковой одежде, обуви и больших темных очках. Теперь надо ехать к следователю.
На этом везенье, сопутствовавшее Виталию с самого утра, закончилось: Надежда Игоревна Рыженко уехала в следственный комитет.
Правда, обещала к концу дня вернуться. Виталий занял место на обитом дерматином стуле в коридоре перед ее кабинетом и приготовился к долгому ожиданию. Он был готов сидеть здесь сколько угодно, но дождаться следователя и все-таки додавить ее своими аргументами. Более того, он спрятал в рукаве козырную карту, с которой собирался зайти с самого начала.
