Или природа точно знает, каким должен быть мужчина, от которого ей следует рожать, и от всех остальных она просто не беременеет. Как знать, может быть, ты, Ленар, и есть тот самый мужчина.
– Не беременеет? – Он все никак не мог прийти в себя, и Виталию вдруг стало понятно, что о бесплодии Натальи юноша слышит впервые. – Лечение в Швейцарии? Но я же ничего не знал! – В его голосе были отчаяние и недоумение. – Почему Наташа ничего не сказала мне? Ведь у моей мамы близкая подруга – один из лучших специалистов по бесплодию в Татарстане, у нее и связи есть за границей, я бы мог помочь.
Марго неожиданно рассмеялась:
– Ленар, голубчик, ты себе противоречишь. Ты же зациклен на том, что человек должен пробиваться своими силами, в одиночку, переживаешь из-за того, что чего-то не можешь сам и вынужден обращаться за помощью. А тебе известен закон, по которому к человеку относятся именно так, как он сам относится к другим? Ты не хочешь посторонней помощи, избегаешь ее, а удивляешься, что Наташа не просила помощи у тебя.
Ты, наверное, ей все уши прожужжал про то, что просить о помощи – стыдно. Было?
– Было, – признался Ленар, понурившись.
– Чего ж ты теперь хочешь? Ты – один на один со своими проблемами, и она одна. Кстати, и у Конфуция есть мудрость на этот счет. Ты вот расстраиваешься, что Наташа не поделилась с тобой, а ведь ты и сам ничем с ней не делился. Ученик спросил: «Есть ли слово, которым можно было бы руководствоваться всю жизнь?» Философ сказал: «Это – снисходительность; чего сам не желаешь, того не делай другим».
Ленар выглядел таким подавленным, что Киргану стало жаль его, захотелось поддержать парня, но он ничего не придумал, кроме как перевести разговор на другую тему.
– Вообще-то Наташа просила погадать не насчет себя, а насчет Кати, – сказал он. – Я же объяснял.
– Э, нет, друг мой, – покачал головой Райнер, – про загробную жизнь карты Таро не рассказывают.
– Но как же… – попытался настаивать Ленар, но тут вступила Марго:
– Ученик спросил Конфуция о смерти.
Конфуций ответил: «Мы не знаем жизни, как же мы можем знать смерть?» И вообще, Виталий, голубчик, смерть – это такая субстанция, к которой лучше лишний раз не прикасаться, особенно неумелыми руками. Поверьте мне.
– А что же мне сказать Наташе? – спросил Виталий. – Она ведь переживает.
– Скажите, что у Кати все хорошо, – посоветовал Борис Леонидович, – она не мучается, ей не больно и не страшно. Ну, сами придумайте.
