– А еще она просила узнать у Ленара, в чем Катю похоронили, а то она боится, что мать не ту одежду выбрала.
Ленар насупился, было видно, что воспоминания о похоронах для него тягостны.
– Катю хоронили в закрытом гробу, так ее мать решила. Наверное, Катя вся разбитая была, – процедил он сквозь зубы."
"– Ладно, я так ей и скажу.
– Да вы с ума сошли, Виталик, голубчик! – всплеснула руками Маргарита Михайловна. – Как можно Наташе такое сказать! Она этого не вынесет. Скажите, что… Ленар, какая у Кати была любимая одежда?
– Я не знаю, я в этом не разбираюсь.
– Тогда скажите, что мама купила новое платье, красивое и теплое, шерстяное, с длинными рукавами.
– А цвет какой? – деловито уточнил Кирган.
– Скажите, что синий.
– Нет, я запутаюсь, уж вы мне поверьте, нет ничего хуже умозрительного вранья. Давайте вы мне покажете какое-нибудь свое теплое платье, я его запомню и опишу, так будет вернее.
Маргарита Михайловна вышла в другую комнату и вернулась с платьем, которое Виталий Кирган внимательно разглядел и постарался запомнить.
– Ну и цирк вы тут устроили, друзья мои! – хохотал от всей души Борис Леонидович, наблюдая за адвокатом и Марго. – И это в присутствии Ленара, представителя молодого поколения, которое мы пытаемся воспитать в убеждении, что врать – нехорошо. Чему мы тут все его учим?
– Мы учим его щадить людей, только и всего, – улыбнулась Маргарита Михайловна. – И кто мне скажет, что это плохо, может выйти вон.
Но выходить вон никто не захотел.
Виталий Кирган почувствовал, что устал и хочет спать, а ведь ему еще за руль садиться и домой ехать. Он поднялся с дивана, на котором так уютно и удобно присиделся, и начал прощаться. Спускаясь вниз в лифте, посмотрел на часы: почти половина двенадцатого. Только в душ – и спать. Может, это и хорошо, что из-за вечерних посиделок у стариков ему не хватило времени, чтобы в очередной раз напиться? Впрочем, это ведь дело недолгое… Почему-то вспомнился взгляд Маргариты Михайловны, когда она в прошлый раз явно учуяла исходящий от него запах перегара.
Взгляд был не то чтобы неодобрительный, а какой-то брезгливо-снисходительно-жалостливый, каким смотрят на бродячую голодную шелудивую собаку. Нет, сегодня пить все-таки не стоит. В душ и в постель.
Памятуя высказанное в новогоднюю ночь желание Василисы, Антон Сташис отправился в школу забирать дочку после уроков, а заодно и с учительницей познакомиться.
