"
"— Помо… помогите… — просипел парень с разбитой головой, отлепляя себя от каменной стены рядом со мной. — Кажется… У меня сотрясение… Перелом…
— Уберите его отсюда! — крикнул через плечо лысый, брызгая из шприца в потолок. Пара охранников подбежали к пострадавшему, подхватили его под мышки и выволокли прочь из палаты.
А я криво улыбался разбитым ртом.
Так их, магистр. Пусть знают наших. То, что других убивает, для грифов — пища, дающая силу.
Краем глаза я видел, как Яну скрутили руки, и лысый сделал ему укол.
Еще несколько минут охрана удерживала пленника.
И отпустили только когда он совсем обмяк.
Поругиваясь себе под нос, мужики начали расходиться. И я заметил, что все они бледные, как полотно, а пряди волос слиплись в сырые сосульки.
Похоже, Бельский говорил правду — им и правда непросто здесь находиться, в особенности если приходится напрягаться и энергично утихомиривать слишком активного пациента. Или, верней сказать, заключенного?..
Лысый дождался новую группу врачей, и вместе с ними ввез безвольно раскинувшегося на каталке Януса в стеклянный куб, и все звуки сразу стихли.
Что там происходило дальше, я уже не видел, потому что меня опять отвернули к стене.
Несколько минут я просто дышал, прислушиваясь к невнятным и едва различимым отзвукам за спиной.
А потом насильно запретил себе это делать.
Судя по всему, убивать Яна прямо сейчас никто не будет. Да и в любом случае, как я могу ему помочь, находясь в таком положении?
А значит, нужно сосредоточиться на более продуктивных задачах, чем мучительное сопереживание.
Например, довести свою ярость до предела и попытаться тем самым спровоцировать спящего чужого.
Я напрягся, нахмурился, стараясь вызвать эту странную тварь наружу, но все безуспешно. Она не реагировала на призывы и упреки. Все, что я мог — это сжимать кулаки от разочарования.
Что ж, ладно. Чужой — не единственный козырь у меня в рукаве, есть еще кое-какая возможность. И если ею воспользоваться как надо, все должно получиться!
А для этого надо остановить все эмоции и мысли.
Сосредоточиться на внутренних ощущениях. Пусть у меня связаны руки, но кто сказал, что символ конструкта непременно должен быть написан всей рукой, а не, скажем, одним только пальцем?
Я закрыл глаза и попытался почувствовать свой источник энергии. Глухо. То ли меня каким-то образом уже хорошенько выкачали, то ли, наоборот, чем-то накачали, потому что какая-то неприятная сонливая ватность потекла по телу, проникая в сознание и не давая собраться.
