— с уверенностью идиота принялось заверять мое трусливо альтер-эго, которому было уже совершенно начхать, насколько хреново мне будет потом, потому что перед носом маячило нечто очень хреновое и прямо сейчас. — Я знал…
— Что тут происходит? На вас уже гости из лож смотрят больше, чем на арену! — раздался женский голос.
Со стороны толпы к нам энергичным и сердитым шагом направлялась высокая красивая девушка в очень тесном коротеньком платье с прозрачной юбкой поверх тонких кожаных штанов.
Запах от ее красновато-коричневых волос был сладким, а вырез на груди — таким глубоким, что мужики по обе стороны баррикад с видимым усилием отвели глаза от того, что в эти глаза прямо таки выпрыгивало из декольте на ходу.
И только я уставился вовсе не на ее роскошь, а на сопровождение.
Потому что позади красотки шел Ян.
Он шагал знакомой вальяжной походкой, сунув руки в карманы. И на этот раз он был не просто одет и обут, нет.
Он выглядел так, будто вся эта свистопляска на арене была в его честь!
Сверкающие глянцем и серебром сапоги, темно-зеленые штаны, нагло расстегнутый мятый зеленый камзол и красная лента с орденом на груди, поверх торчащей из-под камзола майки, грубый широкий пояс и пристегнутые к нему ножны с мечом — мать честная, все это мало походило на униформу трактирщика! На плече Яна, как банное полотенце, висел тонкий черный плащ.
Рыцари тем временем почтительно развернулись в пол-оборота к разгневанной дамочке и склонили головы.
— Простите за шум, тут у нас соискатель спорный объявился…
— Ба, ну наконец-то! — громогласно заявил Ян, улыбаясь мне так широко и дружелюбно, будто только меня и ждал.
— А я было уже уходить хотел…
— Вы знаете этого… человека? — озадаченно спросила барышня, смерив меня таким взглядом с головы до ног, что даже слепому было бы ясно, каким словом она хотела меня охарактеризовать на самом деле, но не стала.
— Это мой соискатель, я пригласил его, — без запинки соврал Ян, обнимая меня за плечо, как приятеля.
— Я уж думал, ты не придешь — игры-то уже почти закончились!
Он развернулся и повел меня по дорожке вниз, продолжая громко нести полнейшую ересь и при этом эмоционально жестикулируя.
— Мастер Янус, но он — осквернитель!.. — рискнул крикнуть нам вдогонку упорный стражник.
Ян обернулся и, сверкнув зубами в широкой наглой улыбке, ответил:
— Да мне насрать.
И, подтолкнув меня вперед, направился к арене.
Внутри меня все клокотало.
