Я попытался живенько проскользнуть за рыцарей, но тяжелая рука одного из паладинов легла мне на плечо и словно вдавила в землю.
Я остолбенел.
То есть не просто замер, а реально встал столбом, не в силах пошевелиться. Даже веки перестали моргать.
— Он объявил себя соискателем, — возразил «толстый».
И я не без удовольствия отметил, что серебряные паладины говорят со стражниками так же хмуро, как и с мимопроходящими палачами."
"— Господа, ну какой из него соискатель? — с трудом сдерживая в голосе раздражение, возмутился мой преследователь.
— Вы только взгляните на него!.. Да вся ярмарочная площадь — свидетели, что этот вот осквернил святилище великой Арахны!..
— Мы вашей богине не подчиняемся, — сказал, как отрезал «тонкий». — И что бы он не сделал, территория арены вам не принадлежит!..
— Этот человек — осквернитель! — нарочито громко воскликнул стражник. — И я буду вынужден говорить об этой ситуации с устроителями отбора!..
Толпа внизу арены зашевелилась.
Люди начали оборачиваться на нас, кто-то даже принялся тыкать пальцами.
Ну спасибо тебе, Арахна.
Лучше бы я дальше под аркой прятался!..
— Говорите тише!.. — чуть ли не хором шикнули на стражников рыцари.
— Да вы посмотрите на него — ну какой из него соискатель? Чего он может соискать? Свои портки по утру?
— Август, он ведь и правда — обрезок, — негромко заметил «тонкий» рыцарь. — Кто бы стал ручаться за такого?
— Так спроси его, — резонно ответил ему «толстый».
— Ну обычно-то мы не спрашиваем…
— Обычно к нам и обрезки не приходят.
Тяжелая рука убралась с моего плеча, и в ту же секунду меня, как игрушку, развернули лицом к рыцарям и стражникам.
Ядрена мать, лучше б я их не видел.
Десяток разъяренных физиономий скалились на меня, явно желая отыграться за испорченный праздник и проблемный рабочий день.
— Ты знаешь, что невостребованных соискателей метят клеймом и заставляют выплачивать штраф, чтоб другим неповадно было без причины и должных навыков тратить время почтенных людей впустую? — строго спросил меня «толстый».
— И заручился ли ты одобрением кого-нибудь из наставников, чтобы прийти сюда? — поддержал допрос его напарник, и голос его прозвучал еще жестче.
Они явно не знали о принципе «добрый полицейский — плохой полицейский». Но хотя бы держались адекватно.
Тут я покосился на раскрасневшиеся после бега лица стражников, и у меня все обмерло.
— Я… я конечно!..
