— У тебя нет выбора. А с того момента, как я вмешался во все это, выбора нет и у меня, — сказал он, и тут же с привычной улыбочкой крикнул рыцарям, толпившимся у арены со стороны дорожки.
— Кто-нибудь, зарегистрируйте моего протеже! И выпустите его побыстрей на испытание, а то мне долго ждать неохота.
Меня мгновенно затолкали вглубь, к спрятавшемуся за широкими спинами столику, за которым сидел дедок с длинной белой бородой, заплетенной в две косы.
— Имя и откуда родом! — потребовал у меня писчий, смерив удивленным взглядом.
— Даниил, — ответил я, чувствуя, как вагончик тронулся, и весь круг американских горок уже неизбежен.
— Откуда родом? — переспросил старик.
— Просто Даниил. Из ниоткуда, — ответил я, вспомнив инструктаж Яна.
Что этот ублюдок опять задумал? И почему вообще ему так легко удалось опять втянуть меня в какое-то говно?..
А между тем на арене появился паренек, разряженный в золотистый костюм тореадора, и во всю глотку прокричал многоуважаемой публике имя следующего соискателя.
Мое имя.
Кто-то ободряюще хлопнул меня по плечу, кто-то подтолкнул в спину, поторапливая — и я, как пьяный, вывалился на сцену моего позора.
В ближайшей ко мне нижней ложе я сразу заметил Яна. Он сидел, развалившись, в мягком кресле с подлокотниками, рядом с ним на стуле расположилась стройная русоволосая девушка в облегающем зеленом платье до щиколоток и манящим разрезом сбоку — чуть ли не до самого боку. Выставив на всеобщее обозрение безукоризненно прекрасную ногу, она слушала нашептывания Яна и хитро улыбалась — похоже, он рассказывал ей что-то весьма увлекательное.
А за их спинами возвышался долговязый и тощий, как жердь, рыжий мужик, весь усыпанный коричневыми веснушками. Судя по плащу и богато украшенным ножнам, он также был рыцарем, хотя и выглядел во всей этой амуниции до комичного неказисто. Под его правым глазом отчетливо чернел синяк, а мешковатая одежда не первой свежести больше подошла бы охотнику в поле, чем рыцарю на празднике.
В соседней ложе происходило какое-то активное совещание — уже знакомая мне грудастая девица, экспрессивно жестикулируя, быстро объясняла что-то двум мужикам в светлых камзолах.
При этом она то и дело тыкала пальчиком на меня, и в своей запальчивости даже не заметила, как в других соседних ложах гости повытягивали шеи и затаили дыхание, напряженно вслушиваясь в ее эмоциональную речь.
Один из них, в лиловом плаще и с орденом на груди, как у Яна, даже приподнялся, как будто умел слушать не только ушами.
