Но он предупредил меня, что, ради себя, я должен говорить только правду, хотя ее можно истолковать против меня, учитывая действия, которые я совершил на „Сан-Педро“ ночью в субботу, 17 ноября.
Боюсь, что я не склонен сообщить больше, чем нижеследующее.
В связи с тем, что в последнее время я много пил и пользовался наркотиками — героином и кокаином, — мои финансовые дела пришли в крайний упадок, а адвокаты моего отца сообщили, что в ближайшем будущем я перестану получать деньги. Я считаю, что за все это время растратил и проиграл около девяноста тысяч фунтов.
Днем, в прошлую субботу, я находился в комнате, где жил, и раздумывал о сложившейся ситуации и о потере денег. Я понял, что больше не могу проигрывать. На эту мысль меня натолкнул и тот факт, что моя семья наняла частного детектива, чтобы расследовать это дело и выяснить, чем я занимаюсь и куда ушли деньги.
Я не чувствую себя достаточно хорошо, и, боюсь, за последние два-три месяца моя воля слабела все больше и больше. Я узнал, что Рафано собирается покинуть Англию.
Эта новость привела меня в ярость, так как я считал, что он должен дать мне шанс вернуть деньги назад. Я решил пойти и поговорить с ним. У него была моя расписка на двадцать две тысячи фунтов, и я подумал, что сумею вернуть ее. Я боялся, что перед отъездом он может переслать ее отцу или, возможно, мачехе. Я не хотел, чтобы это произошло, поскольку я хорошо знаю своего отца. Он не дал бы ни гроша. Я не хотел, чтобы он узнал об этом деле.
Я много раз бывал на „Сан-Педро“, когда там шла игра.
И подумал, что Рафано может быть там. В субботу вечером я покинул Лондон, взяв с собой автоматический пистолет. Я решил, что он может мне пригодиться, если Рафано откажется вернуть расписку и оставшиеся деньги. Я думал, что, угрожая ему, смогу получить расписку назад.
Я прибыл на пристань в Фаллтон примерно без четверти одиннадцать. Взял одну из двух лодок, на которых обычно подплывают к „Сан-Педро“. Лодку я привязал у яхты и поднялся на борт. Потом спустился вниз, в маленький салон, расположенный возле большого.
Рафано сидел за столом и считал деньги. Очевидно было, что он готовился уехать. Он спросил, какого черта мне нужно. Я ответил, что хочу получить назад свою долговую расписку, и сказал, что все игры в Лондоне и здесь, на борту „Сан-Педро“, в которых я принимал участие, были мошенническими. Я сказал, что он выиграл у меня достаточно денег, чтобы уделить мне хотя бы тысяч пять, когда у меня ничего не осталось.
