Торла Ривертон внезапно опустилась в кресло у камина, сложив руки на коленях. Она пристально смотрела на Каллагана.
— Этого не должно случиться… Этого не должно случиться, — повторяла она.
— Почему вас это так волнует? — удивился Каллаган. — Прежде всего, он ваш пасынок, а судя по тому, что я видел и слышал, он к тому же и порядочный негодяй.
Некоторое время она молчала. Потом серьезно сказала:
— Мой муж очень заботился об Уилфриде. Он никогда не думал, что подобное может случиться. Полковник надеялся, что тот в конце концов образумится.
Он был прекрасным человеком, мой муж, и даже если я не очень любила, то всегда уважала его и восхищалась им. Мне кажется, он и женился на мне потому, что хотел, чтобы я стала Уилфриду другом… и помощником. Понимаете?
Каллаган кивнул. Он швырнул остаток сигареты в камин и закурил новую. Отпил глоток виски.
— Что теперь будет, мистер Каллаган?
— Сейчас я вам отвечу. Грингалл, который ведет это дело, послал своих людей в Мейфэр.
Те многое узнали о Щенке и Рафано. Но Грингалл не удовлетворен, потому что в деле остались белые пятна. Он хорошо знает только основные вехи. На яхте была стрельба, но еще нужно доказать, кто стрелял первым.
Каллаган встал, подошел к окну и некоторое время молча смотрел на улицу.
— Наше уголовное право очень справедливо, миссис Ривертон, — продолжал он. — Если у нас вешают человека, так только потому, что он заслуживает этого. Когда суд услышит показания Ривертона, он найдет в них достаточно фактов, чтобы повесить его.
Она кивнула. Вид у нее был жалкий.
— Что он сказал?
Каллаган подошел к камину, достал из кармана конверт с показаниями Ривертона, полученными Гагелем, и начал читать вслух."
"«Больница „Баллингтон“, понедельник, 19 ноября 1938 года.
ПОДЛИННЫЕ ПОКАЗАНИЯ УИЛФРИДА ЮСТЕЙСА РИВЕРТОНА.Мое имя Уилфрид Юстейс Ривертон, и проживаю я в Лондоне. Где — не имеет значения.
В течение прошлых четырех месяцев я вел себя довольно глупо — пил, играл в азартные игры и связался с беспутной компанией.
Одним из тех, из-за кого у меня начались неприятности, был Джейк Рафано, человек; которого нашли на борту „Сан-Педро“, где я был ранен. Я понимаю, что Рафано мертв. Я застрелил его.
Я сознаю, и адвокат предупредил меня, что я несу ответственность за это заявление, и я также понимаю, что могу не сообщать фактов, которые могут быть использованы против меня.
