Убрал виски на место и из другого ящика вынул автоматический маузер. Осмотрев его, сунул назад.
Потом встал, выключил свет, прошелся по конторе, запер двери. Лифт опустил его вниз. На Беркли-сквер Каллаган сел в такси.
— К Джо Мартинелли, — бросил он шоферу.
Каллаган стоял в конце длинного белого коридора, который тянулся от самого входа, и разглядывал заведение Джо Мартинелли. Густой табачный дым висел под потолком. Ряды, возвышающиеся ярусами вокруг ринга, забиты мужчинами. Женщин было мало. Одна или две из них, очевидно знакомые боксеров, сидели возле ринга, на котором два легковеса дубасили друг друга.
Звук ударов эхом отдавался под потолком.
Каллаган пробрался через узкий проход. Шляпу он положил на одно из сидений второго ряда. Потом, обойдя ринг, по другому узкому проходу направился в личный бар Джо Мартинелли.
Небольшая комната, в которой располагался бар, была пропитана табачным дымом. У стойки бара Джо беседовал с несколькими завсегдатаями: букмекеры, профессиональные игроки и среди них — Джилл Чарльстон.
Каллаган подумал, что Джилл похож на рыбу, вытащенную из воды. Он был в хорошо сшитом обеденном костюме.
Чарльстон обернулся и увидел Каллагана. Он улыбнулся и подмигнул ему. Каллаган в ответ тоже мигнул, только мрачно. Потом он вышел в коридор и закурил сигарету. Чарльстон последовал за ним.
— Привет, конокрад! Как дела? Твои клиенты еще не разбежались?
Каллаган стряхнул пепел.
— Джилл, — начал он, — у меня кое-какие неприятности, и я хотел бы открыть карты.
Может быть, ты сможешь мне помочь. Речь идет о Уилфриде Ривертоне — «Щенке».
Чарльстон кивнул.
— Валяй дальше, Слим."
"— Его семья вцепилась в меня, — продолжал Каллаган. — Старик полковник совсем зачах от волнений. Я получаю сотню в неделю, чтобы узнать, где его «малыш» тратит семейные денежки: кто эти женщины, а если не они, то где-то есть рулетка или что-то в этом роде. Щенок транжирит деньги Ривертона, а я ничего не могу поделать.
Чарльстон внимательно слушал.
— Как ты начал эту игру, Слим?
— Как обычно в таких делах.
Обшарил в Лондоне все злачные места. Пока ничего. Кто-то держит малыша на крючке и заставляет молчать.
Чарльстон закурил.
— Послушай, Слим, ты меня знаешь. Я не люблю неприятностей. Я понемногу играю и делаю небольшие деньги, но ненавижу влезать в то, что меня не касается. Видишь ли…
— Вижу, — усмехнулся Каллаган.
Чарльстон огляделся и понизил голос.
— Есть некий Рафано. Этот парень свиреп, как пара штопоров в заднице.
