Я понял, что дело тут в целом комплексе: подернутые дымкой синие глаза Джеки приобрели сейчас мягкий и теплый цвет яркого летнего неба, а ее улыбка излучала такое тепло, что от нее можно было бы согреться даже на расстоянии десяти километров. Я медленно подошел к ней, а она успела еще скинуть с себя сапожки из телячьей кожи, прежде чем поднялась с кушетки. И наши тела слились в безмолвном тесном объятии, а губы скрепили наш общий порыв.
Прошло, казалось, всего лишь несколько мгновений — и вот уже Джеки стоит рядом со мной в моей спальне, а улыбка ее излучает такое сияние, что я мог бы поклясться: этой энергии хватит, чтобы освещать весь Лос-Анджелес в течение ближайшей тысячи лет.
Но вдруг эта ослепительная улыбка стала меркнуть, а потом и вовсе погасла. Я сразу понял, что случилось что-то ужасное.
— Проклятая молния снова застряла! — сказала она с яростью.
Джеки сердито пожала плечами, сунула за широкий пояс большие пальцы обеих рук и рванула джинсы изо всей силы. Глаза ее широко раскрылись, но на том все и кончилось: застежка не поддавалась, несмотря на ее отчаянные рывки.
— Рик! — взмолилась наконец Джеки. — Они ни на дюйм не сдвинулись с моих бедер. Неужели я до конца дней моих упрятана в эти чертовы джинсы?
— Не волнуйся, — успокоил я ее. — Я все улажу.
Я вышел на кухню, взял наиболее острый из двух имевшихся в моем хозяйстве столовых ножей и вернулся в спальню. Почему-то, увидев у меня в руке нож, Джеки издала тихий, жалобный вопль."
"— Если ты ляжешь на кровать лицом вниз, мне потребуется на это дело не больше двух секунд.
— Честно говоря, Рик, — голос ее дрожал, — я не настолько уж сгораю от нетерпения. Видишь ли, если рука у тебя хоть чуточку дрогнет, у меня же останется отметина на всю жизнь!
Она покорно растянулась на постели, потом довольно неохотно перекатилась со спины на живот. На лице ее я успел заметить выражение невинной жертвы, готовящейся принять мученический конец. Сначала я распорол задний шов джинсов. Правда, при этом чуть-чуть оцарапал правую половинку ее задика, и она тут же завопила так отчаянно, словно я был каким-то чудовищем, вроде адепта маркиза де Сада.
Все же пять секунд спустя джинсы распались на две аккуратные половины, которые я без труда стащил с Джеки.
— Я ведь сказал, что улажу это дело. — Я отвесил ей игривый шлепок по мягкому месту. — Но, думаю, тебе нет смысла беспокоиться об этих тряпках.
— Я всегда могу купить новые синие джинсы. — Она перекатилась на спину и провела руками по бедрам.
