А поскольку мы так тесно связаны с Митфордом, то даже если нам очень повезет, полиция доберется до нас не позднее завтрашнего дня!
— Ты прав, — кивнула Джеки, — Я все время помню о том, что идея отправиться на Венецию-Бич принадлежала мне одной, и еще — именно я настояла на том, чтобы отправиться туда вместе с тобой. Я просто с ума схожу от этой мысли!
— Интересно, раздобыл ли бармен лошадь для того пьянчужки? — Я хотел отвлечь ее.
— Ах ты жестокий, бесчувственный, бессердечный тип, а я… — И она разразилась отчаянным приступом смеха.
Ей потребовалось добрых десять минут, чтобы успокоиться и снова заговорить. — Если он утром отправится на поиски универмага Кланси — того, который построен за один день, — помнишь? — то подумает… — Она снова подавилась смешком. — Он подумает… подумает, что они… разобрали здание за ночь по кирпичику…
Она беспомощно мотала головой, а все тело ее сотрясалось от неудержимого хохота. Задыхаясь от смеха, она отчаянно втянула воздух в легкие — и случилось неизбежное: лимонно-желтая рубашка затрещала, последние пуговки отскочили, и она широко распахнулась, до самого пупка.
И тут на Джеки напала отчаянная икота, она-то и довершила начавшийся стриптиз. Когда Джеки, наконец, успокоилась, рубашка едва держалась у нее на плечах, и ее великолепная верхняя половина, теперь уже ничем не скрытая, предстала перед моим ошеломленным взором."
"Я не мог оторвать взгляда от того, что открылось моим глазам. Мне чудилось, что я лечу на самолете над снежными вершинами Альп, на минимальной высоте.
Сходство потрясающее, успел подумать я, разве только вершины Альп выглядели иначе. Ибо те, на которые уставился я, весь поглощенный их созерцанием, были увенчаны пунцовыми макушками, и этот восхитительный, нежный оттенок постепенно темнел, расходясь кругами и смыкаясь с ослепительно-белой линией снегов. Я в каком-то нервном экстазе вдруг понял, что любой мужчина согласился бы всю жизнь скользить по этим роскошным склонам, и при этом ему вовсе не потребовались бы лыжи.
Оглушительная икота завершилась, наконец, пронзительным смешком на самой высокой ноте, а затем наступила мертвая тишина. Впрочем, она меня тоже вполне устраивала, ибо в наступившем молчании я мог со всей серьезностью отдаться решению проблемы: с какой стороны мне лучше подобраться к вершинам при первой попытке атаки?
Мысль о возможной неудаче нисколько меня не смущала — я твердо решил не прекращать своих попыток до конца моих дней.
