— Какого черта этот сосунок-ковбой околачивается на Венеция-Бич, а?
— Там, откуда он прибыл, все кони подохли, — доверительно сообщил я пьянице. — Вот он и решил, что теперь ему остается скакать только по волнам.
— Шутишь? — Глаза его выкатились от изумления. — Лошади передохли, а? Ну, это, действительно, бедняжке не повезло. Знаешь что? Я сейчас прямиком отправлюсь в этот расчудесный универмаг и куплю там коня! Один парень сказал мне, что там торгуют решительно всем, к тому же с недельным испытательным сроком.
Так что не беспокойся, малыш! — Он внезапно осклабился, адресуя эту «любезность» Джеки. — Если в конце недели окажется, что тебя твой конь не устраивает, ты просто упакуешь его и отправишь обратно в новый универмаг!
Он отпустил мою руку, медленно выпрямился и, потоптавшись на месте, кое-как установил свои ноги так, чтобы они указывали на дверь. Затем быстро попятился назад с неожиданной скоростью, с размаху грохнулся об угол стойки и медленно опустился на пол, приняв сидячее положение.
Бармен перевесился через стойку и заглянул вниз — на лице его было написано отвращение.
— Какого черта тебе здесь нужно? — прохрипел он.
Пьяница вдруг поднял правую руку над головой и пару раз щелкнул пальцами в нескольких дюймах от носа бармена.
— Подайте сюда лошадь!
— Неужели никто не выкинет отсюда этого подонка? — взмолился бармен голосом, от которого зазвенели стекла в окнах.
— Мне кажется, — осторожно сказал я, — мы сделали все, что могли. Мы приложили просто героические усилия, чтобы найти Митфорда, а теперь нам самое время убраться отсюда.
Поедем в какой-нибудь оазис с кондиционированным воздухом, где подают спиртное в тех же бутылках, в которых оно было получено, и…
— Еще только один, ну пожалуйста! — Джеки подняла голову и одарила меня сверкающей улыбкой. — Я помню еще один бар, как раз в трех кварталах к югу отсюда. Может быть, это счастливое совпадение!
— О’кей. Но пробудем там не более десяти минут.
Мы добрались туда через пять минут.
Этот бар отличался от предыдущих тем, что располагался в подвальном помещении, куда вели двенадцать ступенек. Поэтому воздух там был еще более спертый, хотя я считал, что «более» уже невозможно. Напитки же ничем не отличались от тех, что нам довелось уже отведать в этот злополучный вечер.
Владелец бара пытался создать здесь нечто вроде интимной атмосферы, поскольку экономил на электричестве, и потому комната была погружена в полумрак.
